Запретное - Табита Сузума

— Есть способ, — отчаянно продолжаю я. — Есть способ, с помощью которого мы можем все это предотвратить. Они их не заберут, если кто-то один из нас будет здесь, чтобы приглядывать за ними и прикрывать маму. Понимаешь, Мая? — Мой голос повышается. — Один из нас должен остаться. И это должна быть ты…

— Нет! — Крики Маи пронзают мое сердце. Я сильнее сжимаю ее запястья, когда она начинает вырываться. — Нет! Нет!

— Мая, если их заберет социальная служба, то никто из нас не увидит их до тех пор, пока они не станут взрослыми! У них останутся шрамы на всю жизнь! Если ты позволишь мне пойти, есть хорошая возможность, что меня отпустят через пару дней. — Я смотрю на нее, отчаянно надеясь, что она достаточно доверяет мне для того, чтобы поверить в эту ложь.

— Ты остаешься! — Мая смотрит на меня своим умоляющим взглядом. — Ты останешься, а я пойду! Я не боюсь. Пожалуйста, Лочи. Давай сделаем так!

Я в отчаянии трясу головой.

— Это не сработает! — неистово говорю я. — Помнишь тот разговор, который был пару недель назад? Никто нам не поверит, если ты скажешь, что это ты меня заставила. А если мы скажем, что это было по обоюдной договоренности, то они арестуют нас обоих! Мы должны сделать так. Разве ты не понимаешь? Подумай, Мая, подумай! Ты же знаешь, что нет других вариантов! Если кто-то из нас остается, то это должна быть ты!

Все тело Маи обмякает, как только реальность доходит до нее. Она падает вперед на меня, но я не могу ее обнять, пока что нет.

— Пожалуйста, Мая, — умоляю я ее. — Скажи мне, что ты это сделаешь. Скажи мне сейчас, прямо сейчас. Иначе я сойду с ума, не зная… не зная, в безопасности ли ты и остальные. Я не смогу это пережить. Ты должна это сделать. Ради меня. Ради нас. Это наш единственный шанс снова быть вместе как семья.

Она опускает голову, ее красивые янтарные волосы прячут лицо от моего взгляда.

— Мая… — Из моей груди вырывается звук, полный отчаяния, и я трясу ее. — Мая!

Она тихо кивает, не поднимая глаз.

— Ты это сделаешь? — спрашиваю я.

— Сделаю, — шепчет она.

Проходит несколько минут, но она не двигается. Трясущимися руками я вытираю пот с лица. Потом внезапно Мая поднимает голову, издав сдавленный всхлип, и тянет ко мне руки для объятия. Я не могу. Просто не могу. Резко мотая головой, я отстраняюсь от нее и напрягаю слух для того, чтобы услышать звук сирены. Низкий гул голосов снизу усиливается: нет сомнений, что это обеспокоенные соседи, прибежавшие успокоить нашу мать. Получив отказ в объятии, в котором она так отчаянно нуждалась, Мая ищет утешения в подушке, прижатой к груди. Раскачиваясь взад-вперед, она пребывает в состоянии полного шока.

— И еще одно… — внезапно осознавая, я поворачиваюсь к ней. — Мы… мы должны сделать так, чтобы наши истории совпадали. Иначе они продержат меня дольше, и тебя допросят повторно, и все станет намного хуже…

Мая закрывает глаза, словно отгораживаясь от меня.

— У нас нет времени, чтобы что-то придумать, — говорю я, мой голос цепляется за каждое слово. — Мы… мы просто должны будем рассказать все так, как оно было. В-все, что случилось, как началось, как долго продолжалось… Если наши истории не совпадут, то они могут арестовать и тебя тоже. Так что ты должна сказать правду, Мая, понимаешь? Все — каждую деталь, о которой они тебя спросят! — Я делаю резкий вдох. — Единственное, что мы добавим, — это то, что я тебя заставил. Заставил сделать все то, что мы делали, Мая. Слышишь меня?

Я вновь теряю контроль, слова будто сотрясают воздух вокруг меня.

— В первый раз, когда мы поцеловались, я сказал, что ты должна это сделать, иначе… иначе я изобью тебя. Я поклялся, что если ты расскажешь кому-то, то я тебя убью. Ты была напугана. Ты действительно верила, что я способен на это, и с того момента каждый раз, когда я… я хотел тебя, ты… ты просто делала все, о чем я просил.

Она с ужасом смотрит на меня, молчаливые слезы текут по ее щекам.

— Они отправят тебя в тюрьму!

— Нет, — я мотаю головой, пытаясь звучать настолько убедительно, насколько возможно. — Ты просто скажешь им, что не хочешь выдвигать обвинения. Если нет обвинителя, то не может быть и никакого судебного дела. Меня выпустят через несколько дней! — Я смотрю на нее, безмолвно умоляя поверить мне.

Она хмурится и медленно качает головой, словно отчаянно пытается понять.

— Но это не имеет смысла…

— Поверь мне. — Я дышу слишком часто. — Большинство случаев сексуального насилия не доходит до суда, потому что жертвы слишком боятся или стыдятся выдвигать обвинения. Так что ты просто скажешь, что тоже не хочешь выдвигать обвинения… Но, Мая, — я тянусь и сжимаю ее руку, — ты ни за что, ни за что не должна говорить, что это было по обоюдному согласию. Ни за что, ни за что не должна признаваться, что приняла участие во всем этом по собственному желанию. Я заставил тебя. Что бы они ни спросили, что бы они ни говорили, я угрожал тебе. Понимаешь?

Она потрясенно кивает.

Не убедившись, я грубо хватаю ее за руки.

— Я не верю тебе! Скажи мне, что случилось! Что я с тобой сделал?

Она поднимает взгляд, ее нижняя губа дрожит, глаза блестят.

— Ты меня изнасиловал, — отвечает она и прижимает ладони ко рту, чтобы заглушить крик.

Мы в последний раз прижимаемся друг к другу под одеялом. Она сворачивается рядом со мной, прижимаясь щекой к моей груди и дрожа от потрясения. Я крепко ее держу, глядя в потолок, боясь, что начну плакать, боясь, что она увидит то, насколько я испуган, боясь, что она вдруг поймет, что даже если и не будет выдвигать обвинения, то найдется кто-то другой.

— Я н-не понимаю. — Мая хватает ртом воздух. — Как такое могло произойти? Почему из всех мама выбрала именно этот день, чтобы вернуться? Как, черт возьми, она смогла войти без ключа?

Я пребываю в слишком сильном потрясении, чтобы даже думать об этом или волноваться. Единственное, что важно, — нас поймали. Сообщили в полицию. Я никогда вообще не думал, что все может так сложиться.

— Должно быть, это сосед. Мы не были достаточно осторожны со шторами. — С немым всхлипом Мая качает головой, — У тебя еще есть время. Лочи, я просто не понимаю! Почему ты не убежишь? — ее голос повышается от боли.

Потому что меня не будет рядом, чтобы рассказать свою версию истории. Версию, которую я хочу, чтобы полиция услышала. Версию, которая освободит тебя ото всех нарушений. Если я убегу, то они смогут арестовать тебя вместо меня. А если мы сбежим оба, то выставим себя соучастниками, и все будет кончено.

Но я ничего не говорю и просто прижимаю ее сильнее в надежде, что она мне поверит.