Запретное - Табита Сузума

— Нет, я их потратил.

Глаза Лочена расширяются.

Кит фыркает от смеха.

— Ты такой доверчивый!

— Очень смешно. Только не потрать их на сигареты, иначе ты знаешь, что тебя отправят прямо домой.

— Если только меня поймают! Ну, все, я ухожу! — кричит он прежде, чем Лочен может ответить, топая по коридору.

— Пока-пока! — кричит вслед ему Уилла. — Я буду по тебе скучать!

— Привези мне подарок! — оптимистично орет Тиффин.

— Повеселись и будь молодцом! — провозглашает Лочен.

— И осторожнее! — добавляю я.

Дверь хлопает так, что дрожат окна. Я смотрю на кухонные часы, ловя взгляд Лочена, и смеюсь. Половина девятого — своего рода рекорд. Одно дело сделано, с возрастающим восторгом думаю я, пора разобраться со вторым.

После вынужденного завтрака Тиффин начинает прыгать, говоря, что Фредди не будет возражать, если мы придем пораньше, нужно идти! Уилла пристраивается у меня на коленях, ковыряет засохшие хлопья в своей миске и обсуждает, так ли по-настоящему хороша идея целой ночи у кого-то дома. Особенно, учитывая то, что она боится темноты, что иногда у нее бывают кошмары, что Сюзи может не поделиться своими игрушками, что четыре квартала — довольно далеко, если тебе нужно будет прийти домой посреди ночи. Лочен отворачивается от раковины и смотрит на нас с таким выражением ужаса на лице, что я не могу удержаться от смеха.

У меня не занимает много времени напоминание Уилле о преимуществах ночевки у подруги из школы, у которой есть не только сад и домик Венди, но и, по-видимому, новый щенок. Уилла оживляется и внезапно решает, что ее новый пластмассовый чайный сервиз, наверняка, пригодится, и бежит наверх, чтобы добавить его к своему мешку с игрушками. Как только она выходит из комнаты, Лочен отворачивается от раковины с пеной по локоть.

— Что, если она передумает? — пораженно спрашивает он. — Она никогда раньше не бывала на ночевках. Она может закатить истерику посреди ночи или решить, что хочет домой, как только стемнеет. Нам придется идти за ней и забирать ее…

Я смеюсь.

— Не беспокойся ты так, любовь моя! Она так не сделает. Там будет Тиффин, она обожает Сюзи, и вообще там будет щенок.

С медленной улыбкой он качает головой.

— Надеюсь, ты права. Если зазвонит телефон, я отключу его, клянусь Богом…

— Ты так поступишь со своей пятилетней сестренкой? — с притворным возмущением я открываю рот.

— За целую ночь наедине? Боже, Мая, да я продам ее цыганам!

Смеясь, я выхожу из-за стола и иду в коридор, чтобы кое-что принести.

— Угадай, что у меня есть.

Я радостно протягиваю зажатый кулак.

Лочен нежно берет мою руку. Разжимает мои пальцы.

— Ключ?

— Мамин ключ. Я сняла его с кольца для ключей, когда она нагрянула к нам в прошлые выходные, чтобы забрать кое-какие вещи.

Его лицо озаряется.

— Эй, умный ход!

— Знаю! Она вряд ли появится, но даже если и придет, то теперь мы знаем, что она не сможет попасть в дом!

— Жаль, что мы не можем оставить ее без ключа навсегда!

Отведя детей к Фредди, я бегу как в детстве: дико, быстро и свободно. Туфли хлюпают по грязным лужам, обрызгивая мои голые ноги грязью, сгорбившиеся под зонтами старушки торопливо отходят в сторону, чтобы пропустить меня, оборачиваются и смотрят, как я проношусь мимо. Безликое белое небо сильно разверзается, толстые шнуры дождя, ледяной ветер жалят лицо, отчего у меня колет кожу. Я полностью промокла, пальто хлопает на ветру, рубашка почти прозрачная, с волос капает по спине. Я продолжаю бежать быстрее и быстрее. Я чувствую, что меня вот-вот подхватит ветер, поднимет в воздух, как воздушный змей, и будет кружить высоко над верхушками деревьев к далекому горизонту. Я никогда не чувствовала себя настолько живой, настолько наполненной свободой и радостью.

Вламываясь на кухню, я поднимаю в воздух руки.

— Ура! — Я гляжу на него, счастье готово вырваться из меня, как шипучие пузырьки. — Не могу в это поверить. Я буквально не могу в это поверить. Я думала, что этот момент никогда не наступит.

Лочен начинает смеяться.

— Что?

— Ты выглядишь, как утопленная крыса.

— Спасибо!

— Иди сюда! — Обогнув кухонный стол, он бросается ко мне и хватает за запястье. — Поцелуй меня!

Я смеюсь и поднимаю голову вверх, когда он тянется своими теплыми руками к моему лицу.

— Уф-ф, ты ледяная. — Он нежно меня целует, а потом немного крепче. Он весь мокрый от воды, стекающей по моим волосам.

— Тогда дай мне переодеться!

Я разворачиваюсь и бегу наверх, в свою комнату. Когда я достаю полотенце из стопки одежды, заходит Лочен и прыгает на мою кровать, потом разворачивается и, свесив с нее ноги, прислоняется спиной к стене. Я вытираю волосы и лицо, снимаю промокшую юбку, одной рукой хватаясь за верх застежки, и, согнувшись, протягивая вторую за джинсами. Не находя их, я понимаю, что молния застряла. С раздраженным вздохом я останавливаюсь и поддеваю ее ногтями.

Я осознаю, что Лочен встает с кровати и подходит ближе.

— Господи, ты еще более беспомощна, чем Тиффин.

— Это потому что она мокрая! Похоже, эта чертова юбка села от дождя.

— Подожди, подожди…

Его теплые руки прикасаются ко мне, осторожно дергая промокший материал. Дрожа, я опускаю руки по бокам и чувствую, как его челка щекочет мой лоб, когда он наклоняется ко мне, опуская голову, его теплое дыхание на моей шее. Его глаза сосредоточенно прищуриваются, когда под его настойчивыми пальцами пуговица, наконец, начинает поддаваться. Он продолжает с ней возиться, его голова все еще наклонена, и я чувствую, как его дыхание учащается, щеки пылают. Верхняя пуговица расстегнута, и, не поднимая взгляда, он начинает расстегивать другую.

Я стою неподвижно, прекрасно понимая, что вот уже несколько минут никто из нас ничего не говорит. Странный гул наполняет воздух, как невысказанная мысль, повисшая между нами. Лочен собирается расстегнуть мою рубашку, но у него, похоже, возникает проблема — руки не слушаются. Я осторожно наблюдаю за его лицом, гадая, думаем ли мы об одном и том же. Когда он добирается до третьей пуговицы, моя рубашка распахивается, открывая верхнюю часть бюстгальтера. Я слышу учащенное дыхание Лочена, когда он продолжает в тишине спускаться вниз, сосредоточившись на своем задании. Край его ладони задевает мою грудь. Он расстегивает последнюю пуговицу, и я чувствую, как быстро вздымается и опускается моя грудь, прикосновение его пальцев сквозь тонкую влажную ткань, отчего моя кожа покрывается мурашками. Рубашка открывается, и он сдвигает ее с моих плеч, позволяя ей упасть на ковер. Потянувшись к моему бюстгальтеру, он вдруг останавливается, одна рука зависает над моими грудями, и с этого момента колебания я все понимаю.