Запретное - Табита Сузума

— Прочь от нее! Прочь от нее! Ты монстр! Зло, извращенный монстр! Прочь от моего ребенка! Прочь! Прочь! Прочь!

Я не двигаюсь с места, не отпускаю Маю, даже когда меня продолжают дергать за волосы и наполовину стаскивают с кровати. Мая, внезапно осознавшая, что незваным гостем является наша мать, пытается освободиться из моей хватки.

— Нет! Мама! Оставь его! Оставь его! Он ничего не сделал! Что ты делаешь? Ты делаешь ему больно! Не трогай его! Не трогай его! Не трогай его!

Теперь она кричит на нее, рыдая от ужаса, вылезая из-под меня, пытаясь дотянуться и сбросить маму, но я не позволю им дотронуться друг до друга, не позволю этому чудовищу ее достать. Когда я вижу, как к лицу Маи тянется когтистая ладонь, то диким движением выбрасываю руку вперед, толкая маму в плечо. Она отшатывается назад, и за этим следует стук, звук падающих с полок книг, и вот — она уходит, ее вопли эхом отдаются на лестнице, пока она спускается на нижний этаж.

Я спрыгиваю с кровати, бросаюсь к двери спальни и захлопываю ее, закрывая затвор.

— Быстрее! — кричу я на Маю, хватая трусы и футболку из кучи ее одежды и кидая ей. — Надень их. Она вернется с Дэйвом или еще кем-то. Замок не достаточно крепкий…

Мая сидит посреди кровати, прижимая простыню к груди, ее волосы взъерошены и спутаны, лицо белое от потрясения и мокрое от слез.

— Она ничего не сможет нам сделать, — отчаянно говорит она, ее голос повышается. — Она ничего не сможет сделать, не сможет!

— Все в порядке, Мая. Все в порядке, все в порядке. Пожалуйста, просто оденься. Она вернется!

Я могу найти лишь свое нижнее белье — остальные мои вещи, должно быть, погребены под кучей упавших книг.

Мая одевается, вскакивает и бежит к открытому окну.

— Мы можем выбраться, — выдыхает она. — Мы можем выпрыгнуть…

Я оттаскиваю ее, заставляя сесть на кровать.

— Послушай меня. Мы не можем убежать — они в любом случае нас поймают, и подумай, Мая, подумай! Что насчет остальных? Мы не можем просто так их бросить. Мы подождем здесь, хорошо? Никто не причинит тебе вреда, я обещаю. У мамы просто истерика. И она не пыталась на тебя напасть, она просто пыталась тебя спасти. От меня. — Я с трудом дышу.

— Мне все равно! — снова кричит Мая, слезы текут по щекам. — Посмотри, что она сделала с тобой, Лочи! У тебя на спине кровь! Не могу поверить, что она так ранила тебя! Она вырывала у тебя волосы! Она… она…

— Тихо, милая, ш-ш… — Повернувшись к ней лицом на краю кровати, я чуть сжимаю ее плечи в попытке удержать на месте. — Мая, ты должна успокоиться. Ты должна меня выслушать. Никто нам не навредит, понимаешь? Они просто хотят тебя спасти…

— От чего? — рыдает она. — От кого? Они не могут забрать меня у тебя! Они не могут, Лочи, не могут!

Раздается еще больше крика. Мы оба застываем от звука, на этот раз исходящего с улицы. Я первый оказываюсь у окна. Перед домом мама ходит взад и вперед, крича в свой мобильный телефон.

— Ты должен сейчас же прийти! — рыдает она. — Господи, пожалуйста, поторопись! Он уже ударил меня и теперь закрылся с ней! Когда я вошла, он пытался ее задушить! Думаю, он собирается ее убить!

Любопытные соседи высовывают головы из окон и дверей, некоторые уже в спешке перебегают улицу по направлению к нашему дому. Я чувствую, как покрываюсь холодным потом, и мои ноги угрожающе подкашиваются.

— Она звонит Дэйву, — кричит Мая, пытаясь вырваться, когда я оттаскиваю ее от окна. — Он выбьет дверь. Он изобьет тебя! Я должна спуститься и все объяснить! Я должна рассказать им, что ты не сделал ничего плохого!

— Нет, Мая, нет. Ты не можешь! Это ничего не изменит! Ты должна остаться здесь и выслушать меня. Я должен поговорить с тобой.

Внезапно я понимаю, что должен делать. Я знаю, что есть только одно верное решение, остался только один способ спасти Маю и детей. Но она не будет слушать, вырываясь и пинаясь босыми ногами, когда я обхватываю ее руками, чтобы она не побежала к двери. Я силой возвращаю ее на край кровати и прижимаю к себе.

— Мая, тебе придется выслушать. Я… я думаю, у меня есть план, но ты должна выслушать, иначе он не сработает. Пожалуйста, милая. Я умоляю тебя!

Мая прекращает вырываться.

— Хорошо, Лочи, хорошо, — хнычет она. — Расскажи мне, я слушаю. Я все сделаю. Сделаю все, что ты хочешь.

Все еще сжимая ее, я смотрю на ее испуганное лицо с дикими глазами и глубоко дышу в отчаянной попытке собраться с мыслями, успокоиться, сдержать слезы, которые только еще больше ее испугают. Я крепче сжимаю ее запястья и готовлюсь к тому, чтобы схватить ее, если она бросится к двери.

— Мама звонит не Дейву, — объясняю я, мой голос сильно дрожит. — Она звонит в полицию.

Мая застывает, ее голубые глаза расширяются от потрясения. Слезы застывают на ресницах, лицо бледнеет. Тишину в комнате прерывают лишь ее отчаянные попытки ловить ртом воздух.

— Все в порядке, — твердо говорю я, пытаясь сохранять голос спокойным. — Вообще-то, это хорошо. Полиция с этим разберется. Они успокоят маму. Заберут меня на допрос, но это будет только…

— Но это противозаконно, — голос Маи затихает от ужаса. — То, что только что произошло. Нас арестуют, потому что мы нарушили закон.

Я делаю очередной глубокий вдох, мои легкие трещат под напряжением, горло угрожает полностью закрыться. Если я сломаюсь — все кончено. Я напугаю ее так, что она перестанет слушать меня и никогда не согласится на то, что я собираюсь ей предложить. Я должен убедить ее, что это лучший способ, единственный способ.

— Мая, ты должна послушать, мы должны сделать все быстро, они могут прийти с минуты на минуту. — Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание. Несмотря на ужас в ее глазах, она просто кивает, ожидая продолжения.

— Хорошо. Первое, что ты должна запомнить, — быть под арестом не значит сесть в тюрьму. Мы не сядем в тюрьму, потому что мы всего лишь подростки. Но теперь послушай меня: это очень, очень важно. Если нас обоих арестуют, то обоих допросят. Это может занять несколько дней. Уилла и Тиффин придут и узнают, что нас нет. Мама, скорее всего, будет пьяна, но даже если и нет, то социальной службе позвонят из полиции, и всех троих детей заберут из-за того, что мы сделали. Просто представь Уиллу, представь Тиффина, представь, как они будут напуганы. Уилла боялась… — Мой голос дрожит, и я прерываюсь на мгновение. — Уи… Уилла боялась провести одну ночь не здесь! — Слезы наворачиваются на глаза, словно ножи. — Понимаешь? Понимаешь, что случится с ними, если нас обоих арестуют?

В немом ужасе Мая качает головой, онемев от шока, ее глаза заполняют новые слезы.