Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях - Ольга Васильченко

Так хоть уверена буду, что с ним ничего больше не случится! — подхватилась на ноги и кинулась прочь, не обращая внимания на возмущенные возгласы лекаря и его помощницы.

Тарунда кинулся следом.

— Панна де Керси, панна!..

— Да ради богинь, зовите Аланой, — выпалила я, поспешно застегивая свитку и на ходу кутаясь в шарф. — Он случаем не оговорился, куда собирается?

Я уже поняла, что Балт начал какую-то игру, намеренно раззвонив по пути из порта о Белом зелье всем, кому только смог.

Так может, он ещё что-то ляпнул?

— Не помню ничего такого, — Тарунда едва за мной поспевал.

Ваша покорная слуга отчаянно думала, куда же могло понести моего бравого чародея. Ведь у него за пазухой лежали остатки треклятой книги. Вряд ли он направился в Управление. Балт хотел поймать предателя, а после кражи оплот Ночной стражи стоит на ушах, там сейчас и шнырёк не проскочит. Не стал бы мой бравый капитан вновь тащить туда артефакт. А куда стал бы? Я застыла посреди коридора. Догадка была откровенно дурацкой, но ведь все может быть.

— Пан Якуб, ваша коляска на месте?

— А куда же ей деться? — заместитель Вилька уже откровенно недоумевал.

— Подвезите меня до дома пана капитана, будьте любезны.

— С превеликим удовольствием, — заместитель продолжал недоумевать, но согласился без промедления.

А я очень надеялась, что не совершаю очередную глупость с риском для жизни. Второго похищения подряд мне не пережить — загрызу злодея и пойду на каторгу, а Вильк будет слать мне передачки.

Спустя минуту коляска уже мерно катилась по улицам Кипеллена в сторону Песьего моста. Тарунда вел себя спокойно, и кидаться на меня, а паче совать в лицо всякую усыпляющую дрянь не порывался. Хотя, в заложники меня можно уже и на месте взять. Богини, о чем я думаю?! Определенно стоит отдохнуть, выспаться, отлежаться… Но только после того, как лично придушу одного не в меру ретивого капитана Ночной стражи!

— Алана, давно вы с паном Вильком знакомы? — вдруг спросил пан Якуб.

— Тому уж лет… эээ, — я прикинула, — да семь с небольшим, — удивленно взглянула на стражника.

И зачем ему?

— И он всегда, как бы это сказать…

— На страже добра и справедливости с риском для жизни?

— Ну можно и так. Мне-то всего полтора месяца довелось с ним поработать.

— Всегда, — ответила ваша покорная слуга, вдруг осознав, что это действительно так.

— М-хм, — невнятно хмыкнул Тарунда, согласно кивнув то ли мне, то ли своим мыслям. — Прибыли, — объявил он. — Пойду с вами.

— Не стоит, у пана капитана живет цепной домовой, этот не то что татя, своих не всегда пускает. Подождите тут. Сейчас вернусь.

Выскочив на улицу, я поспешила к крыльцу. Фонарь над ним не горел. Уже недобрый знак, но упорство, достойное лучшего применения, тянуло меня навстречу року.

Занеся руку для стука, внезапно заметила, что дверь прикрыта неплотно. Помянув вполголоса куця и всю его ближайшую родню, проскользнула в темную прихожую — никого. Бочком-бочком прокралась к кухне и заглянула. Снова никого. Меня резко дернули внутрь.

— Хозяйка, хозяйка! — приглушенно раздалось откуда-то сбоку.

От неожиданности я сдавленно взвизгнула и подскочила на добрых пол-пяди, задела рукой что-то стоявшее на столе. «Что-то» со звоном опрокинулось. И накатила тишина. Глухая, недобрая. Передо мной темным комком появился домовой.

— Пронька! Рехнулся? Где Балт? — с трудом прошипела я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Ш-ш-ш, — шикнул на меня этот поганец.

Что? Кто из нас не в себе?

На лестнице, ведущей на второй этаж раздались тихие крадущиеся шаги. Чужие, не Вилька. Мой бравый капитан, несмотря на старую рану, ступал мягко. И один шаг всегда звучал четче, чем другой. Вдобавок он прекрасно знал, где именно скрипят ступени, наловчившись спускаться по ним совершенно бесшумно, чтобы не будить меня. А сейчас, ходок, кем бы он ни был, шел хоть и осторожно, но напряженно и… вот! Предпоследняя нижняя ступенька заскрипела.

Наощупь подхватив из подставки тяжелую сковороду, ваша покорная слуга, крадучись, двинулась обратно в прихожую.

Глаза уже достаточно привыкли к полумраку, чтобы как следует различить спину неизвестного гостя. Спина показалась знакомой. Что за куцовщина?! Я была абсолютно уверена, что по лестнице шел не Балт! Но фигура… уж кто-кто, а я была готова прозакладывать все свои илардийские перья и штаны в придачу, что передо мной Бальтазар Вильк! Огреть его сковородкой я так и не решилась, вместо этого скомандовав.

— Проня, свет!

Ослушаться домовой не посмел, и светильники в прихожей ярко вспыхнули. Ваша покорная слуга едва успела прикрыть глаза, чтоб не ослепнуть. А вот странный визитер не успел. Пока он застыл вполоборота, нелепо моргая, я смогла вдоволь налюбоваться на своего бравого капитана. Или не своего?

— Что ты делаешь в моем доме? — взвизгнул «Вильк».

И я вспомнила, где видела этот бегающий взгляд и слышала спесивые интонации.

Сковородка в моей руке свистнула, рассекая воздух, и с глухим «Бумсь!» съездила мерзавцу по сусалам. Тот, спиной вперед вылетел через незапертую дверь и, пересчитав задом ступеньки, шмякнулся на мостовую. Я же с боевым кличем выскочила следом.

Из записок Бальтазара Вилька, капитана Ночной стражи

Дёргаться я не стал. Понимал, что не успею, а если и успею, то могу промахнуться. В узком тупике, даже развернуться было трудно. Поэтому и не подумал, что ко мне можно незаметно подобраться со спины.

— И что прикажите дальше? — не двигаясь, одними губами, уточнил я. — Морок быстро найдёт то, что нужно. Книга лежит на самом видном месте. Только осталось от неё немного…

— А мне без разницы!

Что ж, другого ожидать и не приходилось. Но что теперь делать мне? Заморозить нас обоих, да пол улицы впридачу? Силёнок уже не хватит. Да и так замёрз как куць вдали от пекла. Если два окоченевших тела быстро не найдут, Ночная стража рискует лишиться начальника, а заодно и… Мысли прервал смачный свист. У плеча что-то пролетело, так что я невольно отскочил в сторону и ошарашенно вытаращил глаза. Из-за сугроба, за которым мне довелось прятаться, вывалился Тарунда, размахивая сложенной газетой.

— Ни разу она мне не нравилась, — тяжело дыша, заключил он.

На снегу, раскинув крошечные ручки, валялась