Маринкина любовь - Наталья Воронцова

Так шли месяцы. Жить стало по-настоящему трудно. Весельцов симулировал активную деятельность: записался на какие-то курсы менеджеров, за которые, конечно, заплатила Маринка, потом на тех же условиях закончил компьютерные курсы. По его словам, без этого при базовом военном образовании найти работу в Москве было нереально. Он рассылал резюме, ездил на какие-то собеседования, но все без толку. Из-за вставших в полный рост материальных проблем Голубевой пришлось окончательно отказаться от своей давней мечты — получения высшего образования.

Однажды в школу, где она работала в начальных классах, приехала высокая проверяющая комиссия. Все, естественно, стояли на ушах. А тут еще, как на грех, накануне заболели гриппом сразу несколько преподавателей из старшей параллели — в том числе литератор. Комиссия должна была посетить открытый урок литературы в пятом классе, и, когда выяснилось, что заменить заболевшего педагога некем, завуч в ужасе позвонила поздно вечером Маринке, памятуя о том, что та в литературе вроде бы неплохо разбиралась… Естественно, Голубева отнекивалась как могла. Она понимала, что ее образования не хватает для показательного урока. Но умоляющий тон завуча и ее слова о том, что всю ответственность за эксперимент она берет на себя, в конечном счете сделали свое дело. Маринка согласилась помочь. Вечером обдумала предложенную для обсуждения тему. Утром пришла в школу пораньше, пролистала учебник. Вроде бы все знакомо, «Слово о полку Игореве», но на урок она шла на дрожащих ногах. Давно так не волновалась — даже из-за своих непутевых мужиков. А уж когда увидела в кабинете членов комиссии — человек десять мужчин и женщин в строгих костюмах с постными выражениями лиц — и красную как рак, потную начальницу на грани истерики, так и вообще едва не упала духом. Но взяла себя в руки и начала урок.

Когда прозвенел звонок, Голубева с удивлением посмотрела на часы. Неужели урок уже закончен? Атак много еще хотелось рассказать ребятам… Она недоуменно обвела класс глазами, и тут ей захлопали. Приглашенные гости из комиссии улыбались и аплодировали, а завуч — та вообще с места вскочила и изо всех сил одобрительно подмигивала ей обоими глазами.

По итогам этого урока Маринке было предложено занять вакантное место второго литератора в старших классах. Она сначала загорелась: о таком она и не мечтала, потом приуныла, стала причитать и отказываться:

— Но у меня и образования-то высшего нет!

— Ничего. Все на себя беру, — уверенно сказала завуч. — Ты так блестяще провела урок, что многим педагогам и с высшим образованием такое не снилось! И дети от тебя без ума. Пока поработаешь в четвертых-пятых классах. А сама давай-ка ноги в руки да поступай учиться на филфак, на заочное. Сейчас это реально. Через несколько лет будешь как человек — с дипломом.

Маринка пообещала подумать. Сама была окрыленная, показалось ненадолго, что наконец в жизни открываются новые горизонты, что ее тайная мечта вот-вот станет реальностью. Дома вечером радостно рассказала обо всем Весельцову, но тот вовсе не разделил ее оптимизма, наоборот, разозлился:

— А жить как будем? Ты же не сможешь учиться и работать одновременно. Ты об этом подумала?

— А я на заочное…

— А платить за это кто будет?

— Я попробую сама поступить, у меня же училище с отличием… Подготовлюсь!

— Да не смеши! Кому в Москве твое серпуховское училище нужно? А потом, ты что, забыла, сколько тебе лет? Но даже если поступишь, что, выдержишь пять лет сессий, ночной зубрежки? Не смеши! А сын, а я? А если я к тому времени еще работу не найду?

И Маринка сникла. Аргументы Славы были убийственными. Ее на мгновение вспыхнувшая надежда погасла, мир вокруг снова стал обыденным и серым. Страшная штука — эгоизм. Как она могла думать только о себе? Маринка обреченно встала к плите готовить ужин. На следующий день она окончательно и твердо отказалась от заманчивого предложения завуча.

Как-то по лету поздно вечером позвонил Димка. Слава был рядом, когда Маринка брала трубку, — сидел на диване и читал газету.

— Маринка, привет! — раздался в трубке веселый знакомый голос. — Вот я тебя и нашел! Ты рада?

Голубева похолодела, посмотрела на Весельцова. Язык перестал слушаться.

— Кто это?

— Ну ты, мать, даешь! Неужели вправду не узнала? Это я, Димка! Помнишь еще такого?

— Какой Димка?

— Да я же это, я! Димка Соловьев.

Тут Весельцов насторожился, отложил газету и внимательно посмотрел на побледневшую Маринку. Она стояла и как-то странно озиралась по сторонам.

— Не знаю никакого Димки! — наконец сказала она отсутствующим голосом. — Мой Димка со мной. А ты не звони мне больше…

— Да что там у тебя происходит? — недоуменно взвыл Соловьев. Но Маринка уже повесила трубку. Звонок повторился еще несколько раз, но она стояла как каменная.

— Кто это был? — хмуро спросил Весельцов.

— Так, ошиблись…

Она неожиданно бросилась Славе на шею:

— Люби меня! Люби меня немедленно!

Она одним движением распустила волосы и начала расстегивать халатик. Весельцов, недоумевая, попытался ее остановить. Эта непредсказуемая женщина временами пугала его:

— Ты что делаешь, Маринка? Сын же в соседней комнате… Ты ненормальная! Да что на тебя нашло?

— А мне все равно! Я люблю, люблю тебя! Димка…

Она пыталась зарыться руками в Славкины волосы, но он вдруг жестко отстранил ее:

— Чтобы я больше никогда не слышал этого имени, поняла? Никогда!

Маринка упала перед ним на колени. Ее горящий взгляд блуждал по комнате, натыкаясь на стены:

— Я люблю тебя… Ты лучший! Прости… — И зарыдала, обнимая Славкины колени.

Несмотря на то что сознание Маринки из-за близости Весельцова периодически раздваивалось, оно не отказывало ей совсем — и многие вещи она понимала с абсолютной ясностью. Наибольшую боль ей причиняло то, что Димка и реальный Славик — его двойник — на самом деле похожи были только внешне. И чем больше проходило времени, тем четче это осознавалось. Но Маринка, даже понимая свое заблуждение, не желала принимать эту реальность, наоборот, с каким-то бешеным остервенением она пыталась сделать так, чтобы Весельное стал похож на ее героя не только лицом, но и характером.

Периодически она подбивала его на то, чтобы выехать из Москвы на велосипедах, пойти на рыбалку или, на худой конец, просто покататься по реке на лодке. Воплощала с ним их с Димкой прошлое. Но Вячеслав не разделял Димкиных пристрастий к природе и активному отдыху. Все у него выходило не то и не так. Весельцову куда комфортнее было улечься на диване перед телевизором и дремать. Такое его поведение периодически провоцировало между ними серьезные скандалы. Весельцов так и не устроился на постоянную работу, был нервный и злой на весь мир.