Мужья и любовники - Рут Харрис

– Что ты скажешь о Сиде Зилка? – предложил Стив. – Он двадцать пять лет занимался перевозками в компании моего отца. Сейчас он на пенсии, но говорил мне, что страшно скучает без дела.

Стефан Хичкок, который, будучи Стивом Хиршем, клялся, что никогда не будет заниматься бизнесом, теперь, как ни странно, все чаще находил в нем удовольствие. Он даже советовался с психиатром по этому поводу – вдруг с ним что-нибудь неладно. Ведь он всегда хотел целиком посвятить себя Искусству, и его обескураживало то, что Стефан Хичкок, оказывается, без всяких комплексов мог заниматься деловыми операциями.

Коль скоро процедуры моделирования, производства, демонстрации и транспортировки одежды отлажены, в силу вступает критический фактор презентации. Под презентацией имеется в виду пресса – Джон Фейрчайлд и Майкл Коуди из «Уименс веар дэйли», Кэрри Донован и Бернардин Моррис из «Таймса», Грейс Мирабелла из «Вога», Нонни Мур из «Харпер базар» – вот законодатели мод, вот кто может вознести или низвергнуть. От реакции прессы зависят заказы и отношение покупателей. Одной из первых, кто понял силу прессы, была Коко Шанель; ее опыт использовал Кристиан Диор. Никому не понравился «Новый облик», который он продемонстрировал в конце второй мировой войны. На фоне пережитых страданий и нищеты его коллекция казалась вызывающе роскошной; к тому же приталенные, расклешенные юбки никого не привлекали. И только пресса, которую Диор прилежно обхаживал, высказала свое одобрение, и, в конце концов, ее голос оказался решающим. «Новый облик» стал единственным обликом того времени.

– Нам нужен специалист по связям с общественностью, – заметила Джейд. – Лучше Мишель Деланд нам не найти. В «Савенне», когда я там работала, она была вице-президентом, отвечающим за эти дела. Теперь она у «Бэррона и Хайнза», ведет там отдел моды. Стоят ее услуги дорого, но это специалист высшего класса.

После второй выставки стало ясно, что Стефан вырабатывает новый стиль. Богатые вечерние платья, которые принесли ему первую известность, были, разумеется, тоже представлены. Но рядом с ними появилась повседневная одежда, полностью отличавшаяся от всех прежних образцов. Мягкие, нестрогие формы красиво подчеркивали фигуру.

– Здорово, но слишком сексуально, – изрекла Мэри Лу.

Одежду отличало необычное сочетание ярких, четко выраженных цветов. Желтые и фиолетовый. Оранжевый и алый. Красный и хаки. Бирюзовый и кремовый.

– Ранний Ренуар, – сказал Бадди.

– Поздний Уорхол, – заявил «Харпер базар».

– Джейд Маллен, – подытожил Стив. – На ее нынешнем этапе.

Новая модель оказалась удобной и практичной, пошла большими партиями, и все, кто был знаком с Джейд, говорили, что больше всего она напоминает гардероб самой Джейд.

– Это обыкновенное платье, – говорила она в интервью «Уименс веар», – для обыкновенной женщины.

Именно об этой модели говорил Стив на приеме у психиатра. К собственному удивлению, он вдруг обнаружил, что его воображение перестали волновать богини киноэкрана времен его молодости; ему стали интересны современные деловые женщины, занятые повседневной жизнью.

По мере того как дело Стива расширялось, в мансарде на Пятнадцатой улице ему становилось все теснее.

– Лучше дома 5—50 на Седьмой нам в жизни не найти, – сказала Джейд, когда они заговорили о возможном переезде. – Там и Оскар де ла Рента, и Билли Бласс, и Ральф Лаурен…

– Забавно, – задумчиво сказал Стив. – Знаешь, отец всегда мечтал именно об этом доме. У него так ничего и не вышло. Вот обрадуется за меня.

На той же педеле Стив подписал договор на аренду половины этажа в доме 5—50; по настоянию Джейд он и с ней заключил новый контракт.

– Если я чему и научилась в замужестве, – говорила она Мартину Шульцу, – так это не ишачить на других, забывая о себе.

По контракту Джейд гарантировался пятилетний найм с годовым окладом в семьдесят пять тысяч долларов плюс разного рода премии и надбавки. Ее интересы представляла Юдит Розен – прежде она улаживала взаимоотношения Кэрлис с Томом Штайнбергом. Так, через адвоката, состоялось анонимное знакомство этих двух женщин; впрочем, была еще беглая встреча в приемной «Бэррона и Хайнза», когда они, вежливо кивнув, моментально оценили друг друга, элегантный костюм, модную прическу, дорогую косметику, уверенную осанку, твердый взгляд—все то, что отличает преуспевающих женщин.

Джейд постепенно привыкала к деньгам и к тем удобствам, которые они обеспечивали; в то же время, несмотря на все разговоры о своей свободе, она мечтала о любви. Иногда она жадно наслаждалась жизнью, сухим шампанским и влажными поцелуями, красными розами и белыми сатиновыми простынями, тем безумным, головокружительным, опасным чувством, которое дарит любовный роман. А иногда всячески насмехалась над этим чувством, презрительно отметала юношескую романтику, ибо знала ловушки и разочарования в любви, знала обещания, которые нарушаются, знала печальные концы. Интересно, сможет ли она когда-нибудь еще раз влюбиться? Ей хотелось верить, что да. Джейд было тридцать, время любви еще не прошло. Но она не хотела забывать уроки, которые преподнесла ей жизнь.

В Манхэттене, городе деловых мужчин и деловых женщин, ни у кого нет времени готовить еду дома. На место домашних обедов пришли заказы, выросла целая новая индустрия – рестораны на дому. Но еще чаще люди стали обедать в ресторанах, которые стали тем местом, где завязываются деловые и любовные связи, совершаются сделки, заключаются и расторгаются договоры. Блюда здесь могут быть новые или традиционные, но атмосфера, страсти всегда особенные.

В «Ридженси» за завтраком встречаются политики и финансисты, в «Четырех временах года» за обедом – журналисты и издатели. В «Куилти жираф» собираются представители всех слоев общества, местные и приезжие; но это место для избранных, по субботам обычную публику сюда не пускают. Знаменитости встречаются в «Карлайле» за завтраком, в «Рашн ти рум» (рядом с «Карнеги-холлом») за обедом, в «Элен» за ужином, в «Ле Сирк» встречаются, чтобы закрепить предварительные договоренности, в «Одеоне» рябит в глазах от модных платьев, а в «Ривер-кафе», особенно за открытыми столиками, завязываются романы.

Однажды вечером весной 1979 года Джордж Курас и его партнер Уилл Голдберг пригласили двух своих адвокатов на деловой ужин в скромный, но славящийся хорошей кухней ресторан, который находился прямо напротив «Блумингтона». Он стоял здесь давно, еще до того, как этот район получил прозвище «Драйдок каунти». Фирма «Курас – Голдберг», выжившая в жестокой конкурентной борьбе, в кругу малых предприятий по дизайну считалась одной из самых процветающих. «Курас – Голдберг» получила заказ на оформление служебных помещений, билетных касс и залов ожидания небольшой, но доходной авиакомпании «Янки Эйр».