Мужья и любовники - Рут Харрис

– Может быть, все-таки поговорим? – спросил он, наконец, нежно беря ее за руку. У Джейд было ощущение, что впервые за годы их супружества в его прикосновении она не чувствовала ничего сексуального.

– Мы уже и так много говорили. Я давно твердила тебе – давай уедем. Я хотела, чтобы у нас была своя жизнь, настоящая семья. – Она отвела его руки. В глазах у Джейд стояли слезы, губы дрожали, но она не плакала. – Но ты ничего не хотел слушать.

– Теперь все будет иначе, – сказанного Барри не отрицал. – Я буду другим.

– Сомневаюсь. Деньги слишком много значат для тебя, – сказала она, засовывая шкатулку с драгоценностями в чемодан и защелкивая крышку. Джейд прошла на кухню, Барри последовал за ней. Она вытащила из розетки девятидюймовый черно-белый портативный телевизор, выигранный три года назад в лотерею, обмотала шнур вокруг ручки и взялась за нее.

– И куда же ты сейчас? – Сказано это было так, словно речь шла о том, что приготовить на обед. Теперь Барри вел себя с подчеркнутым хладнокровием, так, будто ничего особенного не происходило.

– В мотель, – сказала она наугад, ибо вообще-то не думала, куда идти. Джейд знала только одно – надо уходить.

– Денег тебе хватит?

– Да, – неожиданно она ощутила прилив нежности. Они были женаты почти восемь лет. Когда-то она его любила. И когда-то, давным-давно, он, казалось ей, заслуживал любви. – Спасибо, что спросил.

Выходя из дома, который она в этот момент ощутила своим в последний раз, Джейд обернулась:

– Барри?

– Да?

– Ты был прав.

– В чем? – не понял он.

– Я действительно не могу больше иметь детей. Это сказал мне доктор Надриес сегодня утром. Из-за аборта. Мне нельзя было его делать. Внутри у меня что-то нарушилось.

– Джейд, но я же не знал… – Теперь он готов был расплакаться. Ведь он на самом деле любил ее. Она составляла счастье его жизни. Барри потянулся к ней, но глаза у нее были затуманены слезами, и она даже не заметила этого движения. Джейд повернулась и пошла, теперь уже не оборачиваясь. Все позади, подумала она.

Но это было не так. Лимит предательства еще не был исчерпан.

Эдвин Холл, седовласый полный мужчина, был весьма деловит. Контора его располагалась напротив здания суда. Была она под стать хозяину – стандартная, выкрашенная в бежевый цвет. Он счастливо жил со своей женой уже тридцать два года. То есть в том смысле счастливо, что у него было три любовницы, но после того, как жена пригрозила уйти от него, он бросил всех троих. Эдвин Холл считал, что развод не к лицу адвокату по бракоразводным делам.

– Я собираюсь разводиться, – объявила Джейд и рассказала историю своего замужества, не забыв упомянуть об аборте и измене мужа.

– Денежные интересы тут замешаны? – Эдвин Холл сразу же перевел разговор на деловую основу. Со стороны чувств все разводы были одинаковы, и за тридцать лет практики Эдвину Холлу наскучили все эти рассказы. В таких делах различались только суммы денег и объемы собственности. В этом-то и заключался интерес тех дел, которые ему приходилось вести.

– Нет, – ответила Джейд. – У мужа есть дом. Я на него не претендую.

– Как насчет денег? Срочные счета? Страховка? Вклады?

– Нет, – об акциях Джейд и не вспомнила. Они принадлежали ей, она их заработала. На сертификате стояло ее имя. Все, что ей было нужно – развод и свобода. А все эти денежные дела даже не приходили ей в голову. Она так и сказала: – Все, что мне нужно – свобода.

– А как ваш муж относится к этому?

– Он не будет возражать.

– Итак, вы хотите развода, муж возражать не будет и споров вокруг денег не будет, – подытожил адвокат и слегка пожал плечами. – Тогда больших проблем возникнуть не должно. – Эдвин Холл облегченно вздохнул. Тягаться с семьей Хартли ему вовсе не хотелось. Это была богатая и влиятельная семья, и Эдвин Холл, как и любой другой житель Форт Уэйна, не хотел наживать себе неприятностей.

Барри сделал попытку примирения. Он попросил Джейд зайти к нему на работу.

– Послушай, это же женитьба, а не просто случайная связь, которую можно в любой момент оборвать, – в голосе его одновременно звучали и грусть, и напыщенность, и нежность. Внезапно он поднялся и подошел к дивану, где сидела Джейд. Она обратила внимание, как сильно он хромает. В последнее время она так привыкла к этому, что уже перестала обращать внимание. – Мы ведь муж и жена и должны оставаться мужем и женой.

– У тебя был выбор. Ты выбрал «Хартли».

– Но у нас в семье никогда еще не было разводов. Никогда, – сказал Барри, с ужасом думая, как отнесется ко всей этой истории отец, что он скажет. Но главное – отец любит Джейд, она нужна ему. – Отец просто убьет меня.

– Ничего, он ведь выжил, когда я сказала, что лишила его внука, – это были жестокие слова. Скажи Барри как-нибудь иначе, вспомни он про нее, про них обоих, она бы могла еще что-то изменить. Но он думал только об отце.

– Ты сказала ему? – спросил Барри, бледнея. – Ты ему сказала?

– Не волнуйся, – Джейд поняла, что его беспокоит. – Он не изменит завещания. Компания будет твоей. И в конце концов, Барри; ведь это благодаря тебе ее некому больше оставить.

– Они требуют вернуть акции, – заявил Эдвин Холл неделю спустя. Под «ними» он имел в виду семейство Хартли.

– Они мои, – твердо заявила Джейд. – Я их заработала. Херб сам это сказал.

Эдвин Холл пожал плечами:

– Таково условие вашего мужа.

– Я не прошу у него ни копейки, – возмутилась Джейд, хотя денег у нее не было. В то самое утро, как она оставила его, он закрыл их общий счет, где лежали и ее сбережения за все годы совместной жизни. – И алименты мне не нужны. И дом не нужен. Ничего. Но что мое, то мое. Это я заработала. К тому же, – добавила Джейд, – в первые два года, как мы поженились, мы жили на мои деньги. Так что хоть что-то мне причитается.

– Я поговорю с ними, – пообещал Эдвин Холл. Три дня спустя они снова встретились в его кабинете.

Сквозь стекла пробивалось солнце, и при свете его волосы адвоката казались совсем серебристыми.

– Они даже слышать не хотят, чтобы оставить акции вам. Это вообще не предмет переговоров. Их позиция состоит в том, что «Хартли» это семейная компания, а после развода вы перестаете быть членом семьи.

– Я не верну акции. Это моя собственность. – Джейд не собиралась отказываться от того, что принадлежало ей по праву, и была готова сражаться с семейством Хартли. После того как они с Барри расстались, свекор ни разу ей даже не позвонил. Молчала и Дорис Хартли, а ведь они говорили, что Джейд им, как родная дочь, которую они всегда хотели иметь. – Они сами дали мне эти акции. Они мои. Так им и скажите.

Прошла еще неделя. И хотя жила она очень скромно, на счету у нее оставалось только сто пятьдесят долларов. За это время Барри звонил ей дважды – один раз просил вернуться, другой – хотел узнать, сколько платить приходящей домработнице.