Мертвый ключ - Пулли Д. М.

И снова мысли Беатрис зашли в тупик. Дорис ведь подослала ее в банк к Биллу. Надеялась ли она, что племянница каким-то образом примет участие в их грязной игре? И не подослала ли она ее заодно и к Макс? Ведь у той оказался мастер-ключ. Не означает ли это, что подруга с самого начала знала о кражах? Девушка вцепилась в сумочку тетушки так, что побелели костяшки.

Ее охватила тоска. В памяти снова всплыло послание Макс на зеркале: «Сматывайся!» Она вдруг стала обладательницей небольшого состояния. Бриллианты принесут ей, по меньшей мере, тысячу долларов, даже если их сбывать как краденые. Вполне хватит, чтобы убраться из города и начать жизнь заново.

Вдруг на плечо ей мягко легла рука. Беатрис вскрикнула.

Пение разом оборвалось.

— Ох, прошу прощения, мисс, я вас напугал, — рассмеялся у нее за спиной старый священник. Он махнул рукой регенту. Дети снова запели, и тогда священник склонился и тихо спросил: — У вас все в порядке?

Девушка вытерла размазанную по щекам тушь и кивнула.

— Для многих праздники превращаются в самое трудное время года, уж я-то знаю. — Он похлопал ее по плечу. — Но храм закрыт на репетицию. Приходите завтра вечером.

Беатрис выдавила жалкую улыбку.

— Простите, отец.

Она встала и проследовала за священником к заднему входу церкви. Ее переполнял стыд. Тетя обворовывала вдов и детей, и она только что замышляла то же самое. Если она продаст краденые бриллианты, чем же она будет отличаться от Дорис?

Возле двери Беатрис остановилась, заметив ящик с надписью «Пожертвования» на внушительных размеров столе, сплошь заставленном небольшими красными свечками.

— Скажите, отец…

— Да, дитя мое?

— Зачем здесь столько свечек? — Она указала на стол.

— В память об ушедших, о тех, за кого мы молимся. — Священник указал на небольшой алтарь в задней части церкви. Три больших подсвечника на нем были облеплены расплавленным воском, словно высохшими красными слезами. — Можете сделать пожертвование, не стесняйтесь, если хотите помянуть кого-либо в вечерней молитве.

С этими словами он оставил ее возле свечек и ящика для пожертвований. На крышке ящика висел старый разомкнутый замок, дужка которого словно бы принимала каждого, всем доверяя и никому не отказывая. Беатрис прикоснулась к замку. «Если бы так было везде», — подумала она. Девушка взяла свечку и оглянулась на алтарь и поющих детей. К свечке снизу был приклеен клочок бумаги. Это была молитва:

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.[9]

Беатрис молча созерцала короткую фразу. «Но как? — задумалась она, моргая от подступающих слез. — Как могут кроткие наследовать землю?» Воротилы повязаны с системой. Что бы она или Макс ни рассказали властям, им все равно не поверят, и убийство сойдет толстосумам с рук. Если Макс не скроется, обязательно окажется в тюрьме. Беатрис скоро покинет город. А Дорис умрет. Можно ли назвать их кроткими? Дарует ли им Бог спасение? Взгляд ее упал на сумочку тети. «Но заслуживаем ли мы спасения?»

Девушка открыла молнию.

— Простите, — прошептала она, непонятно к кому обращаясь, достала ожерелье и положила его в ящик для пожертвований. Затем — серьги. Когда же взялась за кольцо, рука у нее немного дрогнула. Это было обручальное кольцо. И когда-то оно воплощало чьи-то мечты о светлом будущем.

Беатрис занесла кольцо над открытым ящиком, однако отпустить его все не решалась.

— Простите меня…

Несколько мгновений спустя девушка уже спешила обратно в ночь. Она направилась на север, к Евклид-авеню, и остановилась лишь раз, чтобы оглянуться на мерцающие в окне три свечи.

Такси высадило Беатрис под большой синей вывеской «Мотель Лансер». Девушка потянула на себя дверь из матового стекла и зашла внутрь. Бар был забит до отказа. В уши тут же ударили раскатистые звуки рояля и гомон голосов, а легкие наполнились густым табачным дымом. Ей захотелось раствориться в море лиц, однако ее светлая кожа и волосы выглядели здесь чем-то вроде маяка во тьме. Опустив голову, она пробралась вдоль задней стенки к барной стойке.

— Вы Макс не видели? — сквозь шум прокричала Беатрис мужчине, орудовавшему за пивными кранами.

— Кого? — проревел тот, сжимая меж зубов огрызок сигары.

— Максин Макдоннелл! Она здесь?

— Понятия не умею, о ком ты там толкуешь. Если хочешь здесь остаться, нужно что-нибудь заказать.

— Виски с содовой! — прокричала девушка и уселась на единственный свободный табурет.

К ней тут же повернулся какой-то тип в черной кожаной шляпе и расплылся в ухмылке. Его затуманенные глаза поблуждали по ее телу и остановились на норковой шубе тетушки.

— Ищешь кого, детка?

— Э-э, да. Макс. Максин Макдоннелл, — пропищала она.

— Да она вроде как срыла из города. — Он протянул руку и погладил мех. Беатрис отпрянула к стойке. — Откуда знаешь Макси?

— Она моя подруга. — Девушка встала, не собираясь больше здесь задерживаться, однако тип схватил ее за шубу.

— Ты чего такая стремительная? Мы еще не закончили.

— Оставь ее, Сэм, она со мной, — раздался вдруг у нее за спиной хриплый голос.

Это оказался Рамон. Беатрис ахнула от изумления и облегчения одновременно. Вовремя же подоспел охранник.

— Так-так, Рей-Рей. А ты, я гляжу, делаешь карьеру. — Тип в шляпе подался к Беатрис, потом выпустил дым прямо в лицо Рамону и, оскалившись, продемонстрировал золотой зуб.

Охранник расправил плечи и протянул девушке руку, она ухватилась за его лапищу и слезла с табурета. Обладатель шляпы уставился на Рамона безжизненным взглядом, но в конце концов отцепился от шубы.

Рамон вывел Беатрис из бара в пустынный переулок, сердито отбросил ее руку и схватил девушку за плечи.

— Какого черта ты сюда приперлась? Ты знаешь, с кем сейчас разговаривала? Да ты знаешь, что была в шаге от освоения новой профессии?

Она прислонилась спиной к кирпичной стене и медленно покачала головой.

— Ма… Макс оставила мне записку.

— Вот как? — Рамон отпустил ее. — И что она сказала? Она в порядке?

— Не знаю. Я нашла ее записку в квартире своей тети. В ней говорилось, чтобы я смывалась и еще что-то про «Лансер»… — Она осеклась, все еще в ужасе от мысли, что могло бы случиться, не подоспей вовремя Рамон.

— Девка совсем спятила! — возопил охранник к темному небу без единой звездочки. — Чем она, черт побери, думала? Все это дерьмо зашло слишком далеко!

— Что зашло слишком далеко? Чем она занималась? — закричала Беатрис в ответ. — В банке говорят, будто она вламывалась в здание и спала там. Наверное, нашли мои вещи, не знаю, правда, как. И еще говорят, что она воровала. На нее натравили ФБР! А ее брат говорит, что ничем помочь ей не может и что никто ей не поверит!

Рамон лишь молча глазел на нее, и это распалило девушку еще больше.

— Я-то думала, мы с ней подруги, а она взяла и послала меня сюда, чтобы ко мне приставали всякие… Сутенеры? Ведь тот мужик в шляпе и был сутенером, да? А откуда он знает Макс? А тебя, кстати, откуда? Ты тоже типа сутенера, что ли? — Беатрис совершенно не волновало, заденут ее слова Рамона или нет. То обстоятельство, что он вдруг появился невесть откуда, внезапно показалось ей слишком уж удачным, чтобы быть простым совпадением.

— Слушай-ка, да ты же ничего не знаешь, так ведь? Наверное, потому-то она тебя и выбрала.

Девушка так и раскрыла рот. И тут же закрыла, прежде чем из него хлынул поток вопросов. Она сунула продрогшие руки в карманы и сжала в кулачке мастер-ключ от хранилища. Макс велела ей не искать ответов. И сказала, что сама придет за ключом, когда все закончится. А потом взяла и отправила ее в «Лансер» этим лихорадочным посланием на зеркале. Либо что-то пошло не так, либо Макс не считала ее такой дурой.

— А ты сам-то что здесь делаешь? — требовательно вопросила Беатрис.

Рамон закурил сигарету и кивнул на бар.