Уснуть и только - Дина Лампитт

Вдруг Ричард остановился, наткнувшись, словно на невидимую преграду, на мысль о Дженне Кэсслоу, не в силах понять, почему он ненавидел ее, такую красивую и желанную, все эти годы.

«Он должен все исправить, – решил Ричард. – Он сделает ей большой, хороший подарок – дичь, мясо, другие продукты. Кажется, у него где-то валяется оставшийся еще от матери резной гребень? Как он подойдет к ее блестящим черным волосам!»

Ричард опять пустился в погоню, но уже с куда меньшим энтузиазмом, чем минуту назад. Если его бесчувственная, холодная жена избегает его, черт с ней. В одном пальчике черноволосой ведьмы больше огня и обаяния, чем во всей пресной, вялой Деборе Вестон.

В этот вечер долина была золотисто-зеленой. Вода, холодная и прозрачная на середине реки, вспенивалась в молоко, накатываясь на прибрежную гальку. В ее темной глубине отражались мед ленно плывущие по небу, словно невесты к алтарю, белые облака.

Выйдя из Шардена и, как обычно, удивившись, почему именно это место так успокоительно и притягивающе на него действует, Бенджамин решил проехать в Мэгфилд по верхней гряде, чтобы сверху полюбоваться Бивелхэмской долиной и в который раз восхититься ее неповторимой красотой.

Внизу раскинулись поля, переливавшиеся всеми мягкими оттенками от яшмы до изумруда, приникнув к подножиям холмов, кажущихся то вишневыми, то темными, как чернила. Стоял чудный, восхитительный вечер: каждый запах, каждый вид, каждый цвет были изумительными и единственными в своем роде, острыми и отточенными, и где-то в вышине, дополняя картину до совершенства, пел жаворонок.

Бенджамин натянул поводья и огляделся, радуясь тому, что путь к его дому пролегает по самому сердцу прекрасной долины. С вершины, где он находился, бродившие по лугам овцы казались белыми точками, а коровы – мелкими коричневыми камушками. Бен жамин увидел, как одна из точек, быстро двигаясь в его направлении, растет и постепенно приобретает очертания человеческой фигуры. Потом, когда она приблизилась, он разглядел, что это женщина, с трудом карабкающаяся по склону холма.

С замирающим сердцем Бенджамин понял, что это Дебора, и подумал о том, что сейчас впервые с момента их разрыва он окажется с ней наедине. Полный дурных предчувствий, он медленно поехал ей навстречу.

Когда она была уже достаточно близко, он увидел, что она не просто запыхалась, но и плачет, что ее волосы растрепались и торчат во все стороны, а подол юбки изорван в клочья.

– Что такое? – вскричал он, пуская лошадь в галоп. – Дебора, что случилось? На тебя напали?

Услышав его голос, она остановилась и, тяжело дыша, стала дожидаться, пока он подъедет поближе. Не позаботившись о том, чтобы поздороваться, Дебора сообщила.

– Я убегаю от Ричарда, – и из ее глаз хлынули новые потоки слез.

Плотник совсем пал духом. Он не испытывал ни малейшего желания вмешиваться в семейные дела Деборы. Не зная, что сказать, он спешился и встал возле своей лошади.

– Возьми меня с собой, – вдруг истерически выкрикнула Дебора. – Бенджамин, ты должен защитить меня!

– Я не могу, – ответил Бенджамин, раскаиваясь в собственной резкости. – Дебора, ты жена Ричарда Мейнарда. Если он жестоко с тобой обращается, только твоя семья имеет право вмешаться.

Дебора с горечью взглянула на него и утерла слезы тыльной стороной ладони.

– Как это похоже на тебя, – упрекнула она, – мечтатель Бенджамин Мист. Всегда такой добрый и хороший, но не готовый ни на какой поступок.

Бенджамин испытал жгучую боль от этого удара, осознавая, впрочем, что в упреке есть доля истины.

– Чего ты от меня хочешь? – неохотно спросил он.

– Отвези меня к моим братьям. Отец, скорее всего, опять выгонит меня, но братья всегда обо мне заботились. Они не будут молча наблюдать за тем, как их сестру обижают в ее собственном доме.

– Я не хочу вставать между мужем и женой.

Дебора метнула на него уничтожающий взгляд.

– Тогда оставь меня. Я пойду в Кокин-Милл пешком, одна.

Поколебавшись, Бенджамин нехотя предложил:

– Ладно, раз ты так расстроена, я отвезу тебя. Но, Дебора…

– Да?

– Это все, что я могу для тебя сделать. Ты меня понимаешь?

Она горько усмехнулась.

– О да, я поняла тебя даже слишком хорошо. Когда-то мы были помолвлены, и ты говорил, что любишь меня. Теперь ты женился на ведьме, и все изменилось. Яснее и быть не может.

– Что ты хочешь этим сказать?

– В свое время узнаешь, не сомневайся, – ответила Дебора, пока он помогал ей взобраться на лошадь.

– Оно не снимается, – удивилась Агнес, в который раз смазывая кольцо гусиным жиром. – Такое впечатление, что оно приросло к твоему пальцу.

– Мы должны его снять, – с ноткой отчаяния в голосе ответила ее сестра. – Это кольцо меня пугает. Я уверена, что оно приносит несчастье.

– Где ты его нашла?

– В синем лесу в Бэйндене. Оно лежало на дне пруда. Должно быть, оно пролежало там несколько столетий.

– Интересно, кому оно принадлежало?

– Я знаю, – призналась Дженна. – Я видела его владельца.

– Как, ты хочешь сказать, что он еще жив?

– Нет, он умер уже очень давно, но… Но иногда он является мне. Однажды он стоял вон там, возле нашего пруда, и смотрел на меня. Это было видение, сон, но мне казалось, будто там, с ним, ты, Агнес, и что у этого человека – мои глаза.

Агнес выглядела озадаченной, ее губы слегка приоткрылись.

– Я не понимаю. Как это я могла быть с ним, если он – привидение?

– Я не знаю. Это очень трудно объяснить. Все, что происходит в потустороннем мире, скрыто от нас.

Сестры молча смотрели друг на друга, наконец, Агнес вздохнула.

– Я ничего не понимаю, но я люблю тебя, Дженна. Ты всегда была так добра ко мне. Хочешь, я для тебя сыграю?

Бросив взгляд на заходящее солнце, Дженна кивнула:

– Хорошо, только недолго. Бенджамин скоро будет дома.

Агнес сняла со стола лютню и заиграла, но, вопреки обыкновению, сегодня в ее мелодии звучали ярость и огонь, гнев, страх и страсть. Может быть, хотя сестры об этом и не подозревали, на нее повлияло невидимое присутствие Ричарда Мейнарда, медленно бродившего в это время совсем неподалеку от их дома?

– Что с тобой происходит сегодня? – спросила Дженна, с любопытством глядя на сестру.

– Я все время думаю о Деборе. Мне кажется, она наградила Мейнарда чужим ребенком.

– Я никогда не верила, что это его ребенок, – задумчиво ответила Дженна.

– Бедный Ричард, – вздохнула Агнес, и ее лютня тотчас отозвалась грустной мелодией. – Я никогда не любила этого человека, но такого зла я ему не желала.