Путешествие по чашам весов. Левая чаша 2 - Ёжи Старлайт

Комда потерла руками глаза, заставляя себя проснуться, и вспомнила, как позавчера, таким же ранним утром они покидали модуль «Синей чайки». Пусть они находились там совсем недолго, но это пребывание пошло всем на пользу. Люди чувствовали себя отдохнувшими. Раст держал на руках маленького Гидо. Ребенок был одет в теплую удобную одежду (где Энди удалось отыскать ее, для всех осталось загадкой), а не завернут в плащ, как во время перехода через горы.

Люди вышли из корабля и отошли в сторону, ожидая, когда тот взлетит. Взгляд женщины спокойно скользил от одного мужчины к другому и вдруг неожиданно задержался на Расте. Комда обратила внимание на то, с какой нежностью он смотрит на маленького Гидо. Мужчина перехватил ее взгляд и вдруг искренне и чуть по-мальчишески улыбнулся в ответ. Она не смогла остаться равнодушной. Так сильно в этот момент он напомнил того мужчину, который с подкупающей искренностью приглашал ее на свидание несколько месяцев назад. И которому она тогда не смогла отказать. Синие глаза открылись шире, а на губах появилась ответная улыбка. Загудевшие двигатели корабля прервали их обмен взглядами, приковав всё внимание к себе. Люди смотрели, как модуль вздрогнул, медленно поднялся в воздух, ненадолго завис, словно размышляя, оставлять людей на заснеженной поляне или нет, а потом, решившись, взмыл вверх. Несколько секунд — и он скрылся за горизонтом. Путешественники поправили рюкзаки, накинули на головы капюшоны плащей и направились к высокой пирамидальной горе. Как объяснил Йяццу, она и была Хайбуном, каменным городом, резиденцией адепта Клана Терпения и ближайшей целью на их пути.

Комда вспоминала, как догнала Раста и разбудила ребенка, которого мужчина нес на руках. Она дотронулась до лба Гидо и сказала: «Проснись». Мальчик глубоко вздохнул, потянулся и открыл глаза. Он с восхищением взглянул на Комду и тут же протянул к ней руки. Она обняла ребенка, поцеловала в мягкую гладкую щечку и произнесла:

— С пробуждением, малыш! Ты так долго спал, что мы уже стали волноваться.

Голос женщины звучал совершенно искренне.

— Ты проспал переход через горы. Но ничего. Это было не так уж интересно. Впереди нас ждет Хайбун. Видишь, он виднеется впереди, за этим розовым лесом!

Мальчик послушно повернул голову туда, куда указывала Комда. Его глаза восторженно открылись, и ребенок с ловкостью обезьянки стал карабкаться вверх, устраиваясь удобнее на руках у Раста. Вагкх и женщина улыбнулись одновременно. Их рассмешил столь искренний интерес. Комда подумала, что Раст изменился после пребывания на космическом модуле. Словно сбросил с плеч тяжелый груз. Чем были вызваны такие перемены в его поведении, она не догадывалась, но ей очень хотелось бы узнать. Однако спросить мужчину об этом Комде показалось неудобным. Зато второй вопрос, который интересовал ее, можно было разрешить очень легко. Она догнала Йяццу и спросила:

— Скажи, что за розовый лес окружает Хайбун?

— Это не лес, а сад. Эти деревья называются тайра. У них вкусные, бархатистые на ощупь плоды оранжевого цвета. Жители Хайбуна не только едят их все лето, но и засушивают на зиму. Правда, в сухом виде плоды выглядят не так красиво, но сохраняют свой сладкий вкус и нежный аромат.

Комда хотела еще что-то спросить, но Йяццу опередил ее:

— Вы обязательно попробуете их. Я позабочусь об этом.

Потом он надолго замолчал и лишь спустя несколько десятков шагов спросил:

— А об адепте Клана Терпения ты ничего не хочешь узнать?

— Нет. Я уже спросила тебя, как его зовут. Этого пока достаточно. Не думай, что это какая-то хитрая уловка или отсутствие интереса с моей стороны. Просто хочу, чтобы мое мнение об адепте сформировалось под влиянием первого впечатления, а не под воздействием раннее услышанных рассказов. Вспомни, про адепта Рёдзэна я тоже не расспрашивала заранее.

Йяццу кивнул, соглашаясь с ее последними словами, но все же добавил:

— Они сильно отличаются друг от друга.

— Вот и прекрасно. Значит, впереди меня ждет открытие. Поверь мне, Йяццу, людей так же интересно открывать, как новые земли или новые звезды. Никогда не знаешь, чем закончится первая встреча и к чему приведет знакомство.

Йяццу не спорил. Он был полностью согласен с Комдой. И никогда бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал ему раньше, что встретит женщину с другой планеты и полюбит ее. Однако все случилось именно так. Мужчина хоть и промолчал, но сдержать тяжелый вздох не смог.

Комда вспомнила об этом разговоре и улыбнулась. Она уже совсем проснулась и шла за Йяццу, рукой отводя от лица ветки деревьев и продолжая вспоминать события двух последних дней. Женщина сделала еще несколько шагов и… столкнулась с Йяццу. От неожиданности она тихо вскрикнула. Мужчина повернулся и взволнованно спросил:

— Я испугал тебя?

— Сама виновата. Задумалась и не заметила, что ты остановился.

Комда осмотрелась. Йяццу привел ее на небольшую ровную площадку чуть в стороне от стоянки. Деревья тайры розовым облаком окружали их со всех сторон. Снега под ногами почти не было. Низкая зеленая трава устилала лужайку. Светало. Солнце поднималось из-за гор. Его еще не было видно, но небо уже начинало светлеть. И тут случилось то, ради чего Йяццу разбудил ее и привел сюда. Комда поняла это сразу, как только увидела, как солнечный луч вспыхнул в расщелине между двумя вершинами и скользнул вниз. Со стороны казалось, что с горы течет огненная река. Луч стремительно пролетел мимо, пронзил заросли деревьев и осветил Хайбун. Голубая гора вспыхнула и заискрилась. Свет озарил ее целиком, и Комда смогла разглядеть храм со срезанной крышей на ее вершине.

— Йяццу, — женщина подняла руку и положила ему на грудь. — Ты умеешь удивлять. Приятно удивлять. На вашей планете много красивых мест. Но не это главное. Главное — суметь показать их красоту другим. Тебе это прекрасно удается. Я помню, как мы стояли на холме под светящимся деревом Сум около Кисэна. Тогда мне казалось, что ничего более чудесного я в своей жизни не видела.

Она отвернулась от мужчины и снова посмотрела на город-гору. Необычное свечение, вызванное солнечным лучом, исчезло. Гора опять стала серо-голубой. Без искр и просвечивающегося насквозь храма на ее вершине. Комда поняла, что Йяццу специально так рано разбудил ее. Момент удивительного свечения был очень кратким.

— Я думаю, Йяццу, в душе ты художник. Такой же, как адепт Рёдзэн.

— Ты знала, что он писал картины?

— Да. Он показывал их мне. У него был талант.

Йяццу кивнул и вспомнил о её портрете, который хранился у него в рюкзаке и пропал во время схода лавины. Это была единственная вещь, о