Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

в пару сотен метров. Нам же, чтобы использовать метательную мину, придётся приблизиться вплотную. Что уж говорить об этих пятиствольных скорострелках, которые уже проходят по разряду малокалиберных пушек, в настоящий момент снимаемых с вооружения в британском флоте.

Похоже, наглы активно сбагривают самураям всё своё старьё. Причём наверняка за полную стоимость. Нормальная практика. И я сейчас ничуть не ёрничаю. Они реально молодцы, не то, что наши, успокоившиеся перед первой мировой подготовкой мобскладов на случай войны. Причём даже не прошедшей, потому что мне непонятно, как можно было закладывать столь ущербный боекомплект после боевых действий с Японией.

Подумать только, Тульский и Сестрорецкий оружейные заводы, чтобы не потерять квалификацию, несколько лет перед мировой мясорубкой производили не более десятка винтовок в год. Бред же. Россия вообще никак не была представлена на мировом оружейном рынке. И как тут не восхищаться британцами, американцами, немцами, бельгийцам и иже с ними, которые не только производили, но и активно торговали оружием…

Перед атакой не помешает подстраховаться, как я сделал это в рейде с великим князем. Поэтому на всякий случай задокументирую нашу атаку. И, пожалуй, это повод, чтобы использовать синематограф. Точно! Так и сделаю! Благо Родионов отлично управился с фотоаппаратом во время абордажа. Кадры поймал просто на загляденье. А ведь я ему только и того, что показал, как наводить объектив, щёлкать и перематывать плёнку.

К слову, он у нас теперь, можно сказать, за штатного фотографа. Подумывает купить свой фотоаппарат, но пока я позволяю пользоваться своим, с него только покупка плёнки, проявка и печать в фотоателье Артура. В складчину с парнями, ясное дело. Но на это они не жмутся. Память. Да ещё и какая!

— Дмитрий Матвеевич, — окликнул я кочегара, сейчас свободного от смены и готовящегося занять своё место согласно боевому расчёту.

— Я, ваше благородие, — отозвался кочегар первой статьи последнего года службы.

— С кинокамерой управишься?

— С чем? — не понял тот.

— С синематографом.

— А что это? Поди, те кофры, что вы в Чифу в свою каюту загрузили?

— Они и есть. Там ничего особенно сложного, почти то же самое, что и с фотоаппаратом.

— Если покажете, как обращаться, то отчего бы и не управиться.

Атаку транспорта отложили. Держась на почтительном расстоянии, обогнали его, чтобы зайти с более удобного направления. Не хотелось бы лишний раз подставляться под увесистые болванки, способные пробить нас в оба борта. А то и ещё хуже, повредить машину или котёл.

Инструктаж занял совсем немного времени. Родионов схватывал всё на лету. К тому же прибор пока ещё до крайности прост в обращении, как не следует от него ожидать и особенных чудес по качеству. Первую плёнку полностью израсходовали на съёмку нашего катера и экипажа. Казарцев не удержался от всевозможных ужимок.

К моему удивлению, едва сообразив, что происходит, выглянувший из котельной Вруков с готовностью состроил пару-тройку смешных рожиц. Не замечал за нашим вторым кочегаром и по совместительству абордажником склонности к балагурству. Вообще я, конечно, не прав, коль скоро решил сделать из парней свою команду, то пора бы начинать узнавать их получше…

Как и планировал, в атаку мы пошли на встречном курсе. Капитан судна попытался поворачиваться к нам одним из бортов, чтобы задействовать обе митральезы. Но у него ничего не получилось. Мы в скорости превосходим транспорт минимум вдвое, и я беззастенчиво пользовался этим.

Впрочем, скорострельность даже одной митральезы мне совершенно не понравилась. Строчки всплесков пролегали по бортам, а то и поперёк курса. Пришлось вертеться как уж на сковородке. Хотя у штурвала стоял вовсе не я, а Снегирёв. Моё же место на этот раз у пушки. Не вижу иного способа заткнуть японских комендоров. Правда, стрелять, когда под ногами мечущаяся из стороны в сторону палуба, та ещё задачка.

Но я всё же поймал момент, и пушка рявкнула, отправляя в полёт гранату. Без понятия, как Будко удерживается на ногах, но затвор клацнул лишь мгновением спустя. Звякнула о палубу стреляная гильза. С шорохом пополз из контейнера следующий снаряд. Но до казённика он так и не добрался. Следующий манёвр едва ли не положил катер на борт. Не будь на нас страховочных поясов, точно кто-то улетел бы в серые мартовские воды.

Всё же автоматическая пушка против вот такой малоразмерной и быстрой цели — это сила. И сам бы озаботился той же револьверной пушкой Гочкиса. Но мне стрелять болванками неинтересно, а переделывать снаряды под приемлемые для меня гранаты задолбаешься. Расход боекомплекта у такой трещотки — закачаешься. Потому и не рассматривал подобный вариант.

Граната попала именно туда, куда я её и отправил. Не мой фугас, а стандартная, разве только начинённая бездымным порохом вместо чёрного. Рвануло на баке так, словно ручная граната прилетела. Да и эффект вполне себе, как от оборонительной эфки. Разрушений никаких, зато митральеза сразу заткнулась.

Катер тут же помчался по прямой, стремительно пожирая разделяющее нас расстояние и сближаясь с судном. У митральезы засуетился очередной матрос. Замок сыто клацнул, заглотив очередной снаряд.

— В стволе, — легонько толкнув меня в плечо, доложил Будко.

Я подправил прицел и, отступив, дёрнул за шнур. Пушка опять рявкнула, выплюнув гранату. Пара секунд, и на баке вновь рвануло. Матрос, уже изготовившийся стрелять, исчез, картинно скрутившись и сложившись на палубу. Я наблюдал за этим, приникнув к прицелу, благо нужды в маневрировании нет, и мы продолжаем нестись над мелкой волной, словно птица.

Очередной выстрел осколочной гранатой, чтобы не дать комендорам подобраться к митральезе. И тут над бортом возникло сразу десятка три солдат пехотинцев с винтовками, а у пятиствольной пушчонки вновь нарисовался какой-то смельчак. Захлопали выстрелы, загрохотало творение Норденфельда. Но за мгновение до этого катер вновь заложил вираж и, едва не опрокинувшись, пропустил мимо себя жужжащую и свистящую смерть, взбившую воду множественными фонтанчиками и всплесками там, где мы могли бы оказаться.

— Фугас! — выкрикнул я.

— Есть фугас, — отозвался Будко.

Но немедленно выполнить распоряжение не смог, так как ему и самому следовало хоть как-то удержаться на палубе. Хорошо хоть, у японской скорострелки весьма ограниченный боезапас в бункере, и перезарядка подольше, чем у нашей. Пришлось, правда, ещё разок уклониться от ружейного залпа. После чего Снегирёв вновь понёсся по прямой. Ложкин прогрохотал длинной очередью из максима, ударив по борту в районе приподнятого бака. Сомнительно, что хоть кого-то достал, но заставил укрыться однозначно.

Вновь рявкнула наша пушка, и на этот раз на баке