Спецназ Его Императорского Величества - Владимир Куницын

— Тогда, в восемьсот пятом, он был ротмистром.

— Корнет! — Николай изо всех сил старался сохранить хладнокровие. — Продолжим проверку часовых позже. А сейчас пять человек с оружием сюда. Быстро!

Белов помчался во взвод, поняв, что задавать лишние вопросы не нужно.

— Что-нибудь случилось?

— Да, Андрей Сергеевич! Кажется, случилось. Сейчас мы это узнаем.

Спокойный голос — это главное! Нельзя вспугнуть Азарова. Сейчас его нужно схватить, а уже потом заняться графом. Или кто он там на самом деле? Стоп! Что-то не так. Да, Азаров, представив Каранеева, снял подозрения на его счет. Только умышленно ли он это сделал? Ведь если они заодно, то сейчас он фактически выдал лазутчика. В том, что здесь никакой путаницы, что граф и есть человек из того отряда, который охотится за гусарами, Николай не сомневался. Несколько секунд назад он вспомнил, где не очень давно видел его. На бородинском поле, около Псарево. Когда по приказу Тимохина ехал к Кутузову. Только тогда на «графе Каранееве» был мундир полковника.

— Скажите, Андрей Сергеевич, а почему вы решили, что граф раньше служил в Московском полку? Вы видели его в драгунском мундире?

— Видел. Да он и сам мне сказал, когда я в лазарете очнулся.

— То есть вы впервые увидели его в лазарете?

— Да.

— Понятно. А вы не знаете, где сейчас граф?

— Нет.

Едва заметный отблеск шевельнулся на траве за спиной Азарова. Николай поднял голову. В окне второго этажа вдоль стекла медленно всплывал огонек свечи. Добравшись почти до самого верха окна, он стал опускаться.

— А я, кажется, знаю.

Прибежал Белов с драгунами. «Если я ошибся, то до утра не доживу! — подумал Николай. — Да что там до утра, и четверти часа у меня не будет».

— Так, братцы! Без шума, вдоль стенки идите под то окно. Курки взведите. Если из окна кто-нибудь выпрыгнет — стреляйте сразу, не раздумывая. А вы, господа офицеры, за мной!

— Да что вдруг случилось?! — недоуменно спросил Азаров.

— Не вдруг! А семь лет назад. Я командир эскадрона Московского драгунского полка. Во время кампании восемьсот пятого года служил там же. Так вот, у нас никогда не было графа Каранеева!

Подходя к крыльцу, Николай сообразил — раз лазутчик подавал знаки, то в лесу их кто-то принимал.

— Денис Васильевич, — Давыдов стоял в вестибюле вместе с несколькими офицерами, — быстро поднимайте ваших гусар! Всех! Приготовиться к отражению атаки из леса!

— Что случилось? Что за спешка?

Громкий голос Давыдова зазвучал в вестибюле. Николай встревоженно кинул взгляд на лестницу.

— Тише, пожалуйста! И быстрее! Остальные, кто при оружии, за мной.

«Хорошо, что пистолеты заряжены», — думал Николай, шагая по коридору и взводя курки. Рядом шел Азаров, кипя гневом, следом три гусара. Замыкал шествие корнет.

Граф стоял у окна, свеча снова перекочевала на каминную полку. Николай держал пистолеты, направленные в грудь Каранеева.

— Вы мерзавец, граф! — делая шаг вперед, сказал Азаров.

— Спокойнее, Андрей Сергеевич! Господин капитан, у нас есть доказательства, что вы не тот человек, за которого себя выдаете.

— Вы правы, князь! У вас есть доказательства. Но главное — вот оно!

Спокойный голос завораживал, а плавное движение руки приковывало внимание.

Маленький, не больше вершка, брусочек шлепнулся поверх горящих в камине дров. И невольно все взгляды устремились на него. Никто не заметил, что Каранелли отвернул лицо.

Яркая, словно солнце, только не желтого, а белого цвета, вспышка ударила из камина. Луи увидел ее даже через плотно сжатые веки.

Когда Каранелли открыл глаза, офицеры выглядели более чем беспомощно. Кто одной, кто двумя руками держался за глаза. Некоторые с трудом сдерживали стон от невероятной рези. Только Данилов, закусив губу, слепо шарил пистолетами далеко в стороне от сменившего место француза.

«А я ведь не смогу вот так убить его, хоть и вооруженного, но абсолютно слепого, — подумал Каранелли, доставая стилет. — Да и некогда».

Резко толкнув Азарова на князя, Луи проскользнул между гусар и тут заметил, что Белов поднимает пистолет. По щекам текли слезы, но он явно видел! Может, потому, что от вспышки его прикрыли спины гусар.

Каранелли опередил корнета на доли секунды. Правая рука вогнала стилет точно в сердце, а левая вырвала пистолет из слабеющей руки.

Николай услышал негромкий горловой всхлип, а затем быстро удаляющиеся шаги по коридору. Бросив один пистолет, он нащупал стену и пошел вдоль нее к выходу. На пороге он споткнулся обо что-то мягкое и выпал в коридор.

Лежа на полу, Николай перевернулся на спину и выстрелил в потолок.

— Держите Каранеева! — крикнул он во всю мощь легких. В ответ из вестибюля раздался грохот, проклятия, звон металла и еще один выстрел.

Данилов поднялся и, чуть придерживаясь за стену, пошел по коридору. Подойдя к лестнице, он понял, что вестибюль опустел, и крики несутся со двора. Запах вонючего дыма расползался по комнатам, хотя большая часть его уходила через раскрытые настежь двери.

По-прежнему вслепую, благо, что дом родной, Николай вышел на крыльцо.

— Кто здесь есть?

Сапоги протопали по мрамору ступеней, и рядом раздался голос:

— Поручик Граневский!

— Где Давыдов?

— Разыскать?

От торца дома раздался крик бегущего человека.

— Ваше высокоблагородие!

Вахмистр, который вместе с товарищами стерег окно, торопился к крыльцу.

— Что случилось?

— Кто-то в лес ушел. Сам видел. Он там, по темному… Тихо бежал, будто лист на траву. А как у леса… Там луна светит. Быстро так шастнул — и в кусты.

— Ясно. Вахмистр, срочно всех в ружье! По левой стороне леса восемь залпов! Поручик Граневский! Срочно найдите Давыдова, пусть приходит сюда. Сами возьмите всех гусар с ружьями и по правой части леса!

— Будет исполнено, только ружей у нас…

— Поручик, я знаю, что по расписанию на эскадрон гусар положено только шестнадцать штуцеров! У вас есть еще что-нибудь?

— Десяток ружей французских.

— Отлично. Тоже восемь залпов. И быстрее, быстрее!

Данилов вернулся в вестибюль. Резь в глазах поутихла, хотя черные пятна, через которые с трудом удавалось различать окружающие предметы, никуда не исчезли.

Со второго этажа медленно, держась за перила, спускались офицеры.

— Ну, что там? — спросил Николай.

— Убит.

— Что? Кто убит?! Кто?! — Николай кричал, пытаясь задавить нехорошее предчувствие.

— Ваш корнет, — в голосе Азарова звучало искреннее сожаление.

— Черт! — сквозь зубы выругался Николай. Это все, что он мог себе позволить, хотя хотелось броситься на пол и молотить кулаками по дубовому паркету.