Знамена Князя - Сергей Соболев

– Меня не интересует ни переводчица, ни все эти бодигарды, – оборвал он своего помощника. – Кто этот бритоголовый джентльмен? Куракин, говорите? Что у вас есть на него?

– Информации минимум, босс… Алексей Куракин числится в штате Информационно-аналитического управления Совбеза. Напротив графы «занимаемая должность» указано – «старший эксперт». Кроме даты рождения, известно лишь то, что до прихода в Совбез он некоторое время служил в центральном аппарате Службы внешней разведки…

«Это значит, что Куракин – давний сослуживец Стоуна по ведомству разведки, – подумал он. – Человек, которому Стоун доверяет больше, чем кому-либо из своего нынешнего ближнего окружения…»

Заметив, как Лайонс и один из охранников ввели русского в звукоизолированное помещение, от которого его самого и двух его помощников отделяло «поляризованное» стекло, главный кукловод ткнул пальцем в свою очередную жертву:

– Действуйте строго по сценарию, джентльмены! Пока остальные русские заняты каждый своим делом, мы тоже не должны терять время даром…

Глава 52

Все произошло именно так, как прогнозировала Лариса: крепкие объятия двух охранников, взявших «Куракина» в железные тиски и силком усадивших его в специальное кресло, впившаяся за мочкой левого уха в кожу, под самый свод черепа, и дальше, глубже, пронзившая, кажется, сам мозг тонкая инсулиновая игла, не оставляющая следа, и наконец сама инъекция «джанка»…

– Какого ч-черта, – услышал он чей-то полузадушенный голос, долетевший до него как будто с другого света. – Что происх…

Пожалуй, в первые секунды он был настолько изумлен и даже ошеломлен происходящим, что, нисколько не актерствуя, выдал вполне естественные реакции… Но тут же сработали некие защитные механизмы, созданные стараниями Ларисы Сергеевны и посредством применяемых ею гениальных технологий… Теперь главное – не проколоться, вести себя соответственно своей несчастной роли, для начала же неплохо симулировать кратковременное забытье…

Спустя примерно минуту, – столько времени обычно требуется для того, чтобы ИФС-препарат уверенно подействовал на среднестатистического человека – «клиент», что называется, созрел для максимально доверительного общения.

Двое охранников, подчиняясь требовательному жесту специалиста по наркогипнозу, одетого в военную форму, – именно он сделал «Куракину» инъекцию «джанка», – покинули звукоизолированное помещение. И буквально тут же, но через другую дверь, в комнату вошел некий субъект, на которого Романцев, опасаясь ненароком проколоться, не до конца уверенный в своей способности справиться с эмоциями, решил до поры до времени не смотреть.

– Вы будете реагировать исключительно на русскую речь, – четко и раздельно чеканя слова, произнес местный коллега Ларисы Сергеевны. – Ваши фамилия, имя, отчество и точная дата рождения?

Субъект, подвергшийся воздействию препарата «джанк», который обеспечивает, при известных навыках, практически абсолютную степень суггестии (внушения), войдя в роль, сообщил краткие биографические данные. Но не свои, естественно, а того человека, прикрывшись чьей личиной он здесь находится, – Алексея Куракина.

– В каком ведомстве вы работаете, Куракин, и какую должность вы там занимаете?

Лже-куракин знал, что и на это ответить: он сотрудник аппарата Совбеза, в настоящее время руководит экспертной группой, созданной в середине ноября сего года в связи с «проблемой Аваддона», в этих вопросах подчиняется лично секретарю Совета безопасности.

Пока отвечал, подумал вот о чем… Трудно сейчас Романцеву было судить о том, как Стоуну и его американским партнерам удалось спровоцировать Аваддона, «суперкукловода», на то, чтобы тот вышел из тени, где находился уже несколько последних лет, опять занял покинутый им некогда довольно высокий пост в иерархии власти США и теперь вот решился в своем нынешнем качестве появиться в России… Он, этот воистину «теневой лидер», на этот раз явно переоценил степень своего незримого могущества – иначе и далее предпочел бы оставаться за кулисами событий, в глубокой тени, дергая за нужные ему ниточки, а не полез, как сейчас, в одну из расставленных спешно ловушек…

Последовала новая порция вопросов: какие инструкции получил Куракин от своего руководства, верит ли сам секретарь Совбеза в возможность проведения «трехсторонних переговоров», имеет ли он что-то против того, чтобы такого рода мероприятие, при «соблюдении повышенных мер безопасности», было проведено в поселке Мартовка, на тщательно охраняемой территории временной базы ГИОП…

«Куракин», хотя и в несколько замедленном темпе, но зато «честно» отвечал на каждый из заданных ему вопросов. Быть же предельно убедительным по ходу данного действия ему помогал как собственный благоприобретенный опыт, так и то, что они на пару с Ларисой, еще будучи на объекте «Комплекс», моделировали именно такой вариант развития событий, – хотя Романцев тогда, по правде говоря, не верил, что именно так все на деле и произойдет…

В паузах между репликами, которые он подавал строго по сценарию, он давил в себе желание повернуть голову чуть влево, чтобы в упор посмотреть на присутствующего здесь мужчину в штатском, который, учитывая всю важность для него сегодняшних событий, решил лично проконтролировать, как идет процесс обработки старшего группы, экстренно прибывшей в Мартовку с целью поучаствовать в подготовке конфиденциальных переговоров с представителями организации Аваддона… «Тебе не стоит зыркать на него, Алексей, потому что, если ты встретишься с ним глазами, он может тебя раскусить…»

Именно Лариса предположила, что они могут попытаться взять под контроль если и не всю их группу, то уж старшего, роль которого было поручено исполнять Романцеву. Первая ступень суггестии, которой сейчас подвергли Куракина, продлится, скорее всего, не более двадцати минут. Этого времени, при существующих технологиях, вполне достаточно для того, чтобы задать вопросы установочного характера, а также внушить Куракину мысль, чтобы он более активно способствовал появлению здесь, в Мартовке, пославшего его на предварительные переговоры секретаря Совбеза… Причем сделано все так, что и комар носа не подточит: Куракин вроде как уединился для конфиденциального разговора с одним из местных руководителей, а когда его сопроводят обратно в «залу», то никто из русских, как мыслится этим деятелям, ничего подозрительного в поведении их старшего обнаружить не сможет…

Ближе к финальной стадии этой препаршивой процедуры, которой Романцев уже не раз подвергался в течение последних двух недель, но все же разительно отличавшейся от всех прежних «опытов», он подумал еще вот о чем…

Вернее, не подумал, а вспомнил.

Он вспомнил содержание ролика, который как-то на днях продемонстрировал ему Феликс Ураев. И уже в связи с этим всплывшим из глубин его памяти воспоминанием подумал о том, что один из присутствующих здесь людей, в чью сторону он пока не решался смотреть, уже не совсем человек, в привычном понимании этого слова, а мутант, существо, прошедшее ряд метаморфоз – вроде той ужасной крысы, что под воздействием радиоактивного излучения, оставаясь внешне похожей на своих собратьев, в то же время приобрела целый набор новых качеств, сделавших ее более живучим, более опасным и непредсказуемым существом…

Но теперь это опасное существо, само существование которого, с присущим только одному ему набором качеств, многими еще в недавнем прошлом ставилось под сомнение, переместилось, вышло из тени, застыло ненадолго, как-то по-особенному пристально, рентгеноскопично, всматриваясь в почти безмятежное лицо своей очередной жертвы, пытаясь понять, что кроется за этим устремленным прямо на него, но все еще расфокусированным взглядом…

Там, где-то в недоступных его взору глубинах, хранилось знание, подтвержденное теперь вескими доказательствами, позволяющее как никогда точно судить о том, кто же в действительности является «сверхкукловодом» и что за личность реально стоит за кулисами этих головоломных событий.

Как и предполагал Романцев, Аваддон оказался в реальной жизни чем-то вроде «несовместной фигуры». Глава ведомства, которому поручен розыск лиц и организаций, причастных к разработке и производству мощнейших, невиданных доселе наркопрепаратов, в частности, супернаркотика «джанк». А также один из руководителей американской структуры ГИОП, наделенный, в связи с кризисом, вызванным «проблемой Аваддона», широчайшими полномочиями, выходящими даже порой за рамки Конституции и некоторых норм международного права…

«Теневым лидером» оказался не кто иной, как Роберт Кеннет, директор Бюро по наркотикам и по совместительству руководитель временного филиала ГИОП в России и странах Восточной Европы.

– Все, выводите Куракина из транса, – негромко скомандовал Кеннет. – Учтите, вы и Лайонс теперь обязаны глаз с него не спускать!