Божество пустыни - Уилбур Смит

Я пообещал заплатить Накати и его людям по тысяче серебряных мемов за каждую добычу, от которой им придется отказаться, если они присоединятся ко мне. А когда война с гиксосами постепенно приведет к освобождению всего Египта, все его люди получат прощение за все свои преступления, даже пиратство и убийства. Каждый из них будет с почетом уволен из флота и станет полноправным египтянином. Вдобавок каждого вознаградят пятью сотнями ка-та плодородной орошаемой земли в поместье вельможи Таиты на берегу Нила южнее Фив.

Провожая «Голубку» взглядом, я гадал, сколько из того, что я щедро обещал Накати, удастся возместить из сокровищницы фараона, а сколько придется заплатить из своего кармана. Несомненно, фараон будет благодарен, но насчет вещественного выражения этой благодарности я не был так уверен. Мой Мем нелегко расстается со своим серебром.

Я знал, что капитан Гипатос в прошлом не раз совершал плавания между Шумером и Критом. На мой вопрос, когда мы придем в Кносс, он ответил уклончиво.

– Многое зависит от ветров и течений, с которыми мы встретимся, но я бы сказал, что мы высадимся на священный остров Крит через шестнадцать дней.

Меня порадовала эта оценка. Наши лошади чересчур застоялись. Их общее состояние ухудшалось. Шерсть делалась клочковатой, лошади худели и становились вялыми. Гуи был обеспокоен не меньше меня.

На четырнадцатый день из обещанных шестнадцати за ужином я напомнил Гипатосу о его обещании, и он приказал частично убрать паруса.

– Вельможа Таита, ты должен понять, что моряки находятся во власти великого бога Посейдона, владыки морей. Моя оценка – шестнадцать дней – достаточно точна.

Одно, в чем мы с Гипатосом были более-менее уверены, – можно было не опасаться пиратов. Ни один корсар не решился бы действовать так близко к главной гавани самого сильного в мире флота. Поэтому я поднял сигнал, созывающий галеры. И задолго до заката они образовали защитный строй вокруг «Священного быка».

Я уже собирался спуститься с мачты и уйти в свою каюту, когда из тумана появился альбатрос и повис надо мной на широких крыльях, поворачивая голову из стороны в сторону и разглядывая меня. Птицы всегда меня интересовали, а тут я впервые получил возможность вблизи рассмотреть это величественное существо. Он, казалось, тоже мной интересуется – он подлетал ко мне так близко, что я почти мог его коснуться, и глядел на меня черными блестящими глазами. Но стоило протянуть к нему руку, и он круто накренился и исчез в той же дымке, откуда появился.

Прежде чем спускаться, я посмотрел вниз на палубу и с удивлением увидел, что, пока отвлекся на большую птицу, на носу появилась парочка и стала так же внимательно вглядываться в горизонт, как я несколько минут назад. Люди были плотно закутаны от ветра и стояли ко мне спиной, поэтому я не мог установить, кто это.

Но, когда они повернулись друг к другу, я узнал Зараса и Техути. Они осмотрели палубу, но не подняли головы на мачту. Убедившись, что его никто не видит, Зарас взял ее за руки и поцеловал. Она поднялась на цыпочки и в отчаянии, которое было почти осязаемо, прижалась к нему. Я почувствовал себя соглядатаем, ненужным свидетелем самого интимного. Но прежде чем я успел отвернуться, Техути заговорила, и я по губам прочел ее слова.

– Как всегда, Таита был прав. Ни следа суши. Боги даровали нам до расставания еще один день вместе.

Лицо у нее было трагическое.

– Ты царевна, – напомнил ей Зарас, – а я воин. У нас обоих есть священный долг, чего бы это ни стоило. Мы выдержим.

– Я знаю, что ты прав, но, когда ты уйдешь, ты заберешь с собой мое сердце и волю к жизни. Оставишь только пустую оболочку.

Она снова поцеловала его.

Я отвернулся, не в силах больше ни мгновения видеть ее отчаяние. У меня тоже был свой священный долг. Мы все насекомые, застрявшие в паутине, которую сплели для нас боги. И нам нет спасения.

Я ждал, пока они уйдут с палубы и спустятся вниз, и только тогда слез с мачты и пошел к себе.

Я не плакал давным-давно, с того дня, когда умерла мать Техути. Но сейчас снова дал волю слезам.

Поутру я снова поднялся на палубу и на сей раз не был разочарован. На горизонте справа от нас лежал в утреннем свете низкий голубой остров Крит. Не там я ожидал его увидеть, потому что по расчетам остров должен был находиться в пятидесяти лигах к северу от нас.

По правде сказать, я не расстроился из-за этой небольшой навигационной неудачи. Не так уж я спешил познакомиться с Верховным Миносом, чтобы лишить моих царевен нескольких дополнительных дней счастья. Я решил использовать эту неожиданную возможность, чтобы получше познакомиться с этим царством мифов и легенд. Остров, романтичный и таинственный, словно бы уже манил к себе через воды.

Я хотел бы наслаждаться этим без посторонних помех, но это было невозможно. На «Священном быке», который шел первым, поднялся шум и послышались крики:

– Земля!

И палубу подо мной тотчас заполнили взволнованные люди. Все толпились у правого поручня и поднимались на снасти, чтобы лучше видеть.

Очень скоро ко мне на мачту поднялся посол Торан. Он был взбудоражен еще больше меня, и тоже не знал, как истолковать эту новую неожиданность.

– Ошибка Гипатоса в прокладывании курса простительна, ведь мы долго плыли, не видя земли, а ветры и течения капризны. Навигация на море никогда не была точной наукой. Это скорее развитое чутье. А ошибка Гипатоса может оказаться для нас благотворной.

Я искоса посмотрел на него.

– Не хочешь растолковать?

– Я уверен, ты помнишь, что еще до отплытия из Сидона я объяснил, что по приказу Верховного Миноса никакому чужеземному боевому кораблю не разрешается входить в гавань Кносса на северном берегу Крита.

– Да, ты говорил, что моему кораблю придется зайти в порт Кримад на южном берегу. Для моих галер эта стоянка будет гораздо удобней. Ближе к позициям гиксосов в устье Нила.

Торан привлек мое внимание к далекой суше.

– Видишь белые постройки у подножия горы Ида? Это верфь пристани Кримад. Ты должен немедленно отправить свои корабли на указанную якорную стоянку. Капитан Гипатос пошлет с ними одного из своих старших моряков в качестве лоцмана.

– Отлично! – одобрил я. – Означает ли это, что Верховный Минос хочет, чтобы я оставался со свой флотилией в Кримаде?

– Нет, нет, Таита, – торопливо заверил Торан. – Верховный Минос знает, что ты представляешь фараона Тамоса и потому заслуживаешь самого глубокого уважения. Исключительно для тебя отведено поместье на склоне горы Ида над Кноссом. Однако… – Он замолчал и заговорщицки подмигнул. – …На борту этого корабля есть кое-кто из твоей свиты, кому лучше оставаться в Кримаде и не ехать в Кносс.