Миры Роджера Желязны. Том 17 - Роджер Желязны

— Мсье Друэ? — спросил Мак. — Я хотел бы показать вам кое-что интересное.

— А кто вы такой?

— Я — особый уполномоченный парижского ревкома. Спуститесь ко мне немедленно. Пойдете со мной.

Друэ сунул ноги в деревянные сабо, набросил на плечи плащ и спустился вниз.

— Куда мы направляемся? — спросил он.

— Увидите. Ты, Маргарита, оставайся здесь и присмотри за лошадями.

Мак повел Друэ в самый конец деревни — мимо лавок, конюшен, общественного туалета, пока они не вышли в глухое место, на заброшенный лесной проселок.

— Чего ради мы сюда пришли? — несколько испуганно спросил Друэ.

— Это вторая дорога, которая ведет через Сен-Менеульд.

— Но, гражданин, этим проселком уже давным-давно не пользуются!

Мак наводил справки и отлично знал, что по этой дороге никто больше не ездит. Он знал и то, что примерно в этот момент, пока он держит Друэ в этой глуши, по главной дороге через деревню проследует желтый экипаж короля — огромная карета, называемая берлиной. Все закончится благополучно: у Друэ нет ни малейшего шанса увидеть и узнать его величество.

— Гражданин, это нелепость! — не прекращал возмущаться почтмейстер. — Этой ухабистой заросшей дорогой ни один болван не воспользуется!

— В обычное время — да, — сказал Мак. — Но сейчас особый момент… Слышите цокот копыт и гиканье?

Друэ прислушался. Мак, улыбаясь про себя, прислушивался вместе с ним. Про цокот копыт и гиканье он соврал. Тут было тихо, как на кладбище, только ветер шелестел листьями, да вдалеке лаяли собаки… да еще слышался цокот копыт и гиканье…

Когда напряженно прислушиваешься, порой черт знает что мерещится! Проклятая игра воображения…

— Слышу, слышу! — возбужденно воскликнул Друэ. — Вы правы!

— Я не привык обманывать людей, — сказал Мак. Слушай, олух, слушай, тебе и не такое послышится…

Но уши самого Мака, казалось, взбесились. Слуховая галлюцинация продолжалась. К цокоту копыт и покрикиваниям форейтора и кучера присоединился отчетливый скрип рессор тяжелой повозки, которая громко ухала на колдобинах и буграх заброшенной дороги.

Вдали, между деревьями, лунный луч блеснул на полированной поверхности, и вот из-за поворота показалась запряженная шестеркой лошадей карета в сопровождении трех конных лейб-гвардейских курьеров. Так это не слуховая галлюцинация!

Берлина медленно катила мимо Мака и Друэ, преодолевая поворот.

Друэ вытянул голову и вглядывался в окошко кареты, не задвинутое занавеской.

— Святый Боже, его величество! — тихо ахнул почтмейстер.

— Вы свихнулись, Друэ! — сказал Мак, но сердце у него упало.

Всадники и карета скрылись за следующим поворотом, а Друэ в возбуждении схватил Мака за рукав.

— Видели, кто в карете? Это сам Людовик, сомнений быть не может! Я хорошо помню его лицо — в прошлом году я был на утреннем выходе короля, где присутствовали все французские почтмейстеры! И рядом с Людовиком в карете сидела королева!

— Вам померещилось! — в отчаянии сказал Мак. — Все аристократы мордами похожи друг на друга.

— Нет, у меня точный глаз. Они, они самые! Спасибо, гражданин, что вы привели меня на этот позабытый всеми проселок. А теперь я должен бежать поднимать тревогу, чтобы короля успели перехватить!

Друэ повернулся и заспешил обратно к главной площади.

Мак сообразил, что такой поворот событий требует скорых и решительных действий. У него в кармане имелась дубинка — мешок с песком, без которого ни один уважающий себя искатель приключений не отправляется в путь. Мак быстро нагнал почтмейстера и с силой опустил дубинку на маковку его головы. Не охнув, Друэ рухнул на мшистую лесную землю.

Буквально в следующее мгновение из-за деревьев появился одинокий всадник — конь под ним скакал во весь опор. Это был Мефистофель. За его плечами ветер трепал малиновую накидку, и сам он смотрел настоящим дьяволом, погоняя высокого черного скакуна с безумными глазами и пеной на губах.

Поравнявшись с Маком, Мефистофель осадил коня и крикнул:

— Видел здесь королевский экипаж?

— Видел, — сказал Мак. — Какого лешего он поехал по этой дороге?

— Это я направил их сюда! — с гордостью сказал Мефистофель. — Перехватил на главной дороге и посоветовал ехать задами, чтобы разминуться с проклятым почтмейстером. Я говорил вам, Фауст, что помогу, и помог!

— Хорошенькая помощь! Вы чуть было не сорвали всю операцию! — возмущенно сказал Мак. — Разве я не предупреждал, что сам отлично со всем справлюсь!

— М-м-м… я просто хотел пособить… — с несвойственным ему смущением произнес Мефистофель. Ему хватило одного взгляда на лежащего без сознания почтмейстера, чтобы уловить суть происшедшего.

Бес исчез немедленно — вместе с лошадью, а Мак наклонился над Друэ. Похоже, бедняга еще не скоро придет в себя! Мак оттащил его в кусты и прикрыл еловыми ветками. После этого он побежал обратно к Маргарите и лошадям. Ему предстояло использовать еще один шанс спасти королевскую семью. Вперед, к Вареннскому мосту! Пусть Друэ валяется без сознания, но все же необходимо подстраховаться и обеспечить проезд королевской кареты через мост — и дальше, в спасительную Бельгию!

Глава 11

В предрассветном мареве темнели очертания высоких каменных домов Варенна и чернели провалы узких улочек этой большой деревни. На некоторых перекрестках дремали, опираясь на мушкеты, солдаты национальной гвардии, охраняя покой спящего города, убаюканного журчанием речки Эры.

Утреннюю тишину нарушил цокот копыт лошади Мака, удары по булыжникам мостовых гулко отдавались между каменными зданиями. Мак проехал через город быстрой рысью — прямиком к мосту через Эру.

Мост не поражал размерами. На каменных быках деревянный настил — древесину брали из ближних Арденнских лесов. Эра, спокойная равнинная река, неспешно несла свои воды в сторону моря.

Даже в этот ранний час, когда Варенн, казалось, еще спал, мост был запружен телегами и возами, двигавшимися в обоих направлениях: крестьяне ехали на работу в поле или везли продукты на рынок — кто в Варенн, кто в ближайший город. Сонные возницы настегивали лошадей, здоровались или переругивались с соседями, тоже спозаранку поспешающими по своим делам. На мосту образовалась пробка: кто-то кого-то не хотел пропускать, у кого-то сломалась ось… Возницы нерасторопно суетились, и было очевидно, что тяжелой берлине короля ни за что не протиснуться между мужицкими телегами. Хоть Друэ и выведен из игры, король надолго застрянет у этой переправы, если только…