Миры Роджера Желязны. Том 17 - Роджер Желязны

Надо было спешить. Поэтому Фауст поспешно допил вино, заплатил и вскоре уже скакал по следу Мака.

Глава 9

Лесная дорога закончилась. Мак снова был на опушке, и со взгорка ему была видна деревушка Пон-де-Соммевиль, где Мак надеялся разыскать герцога Шуазеля, на которого роялисты возлагали столько упований.

Человека, который выглядел герцогом, хотя был одет в простой дорожный камзол, Мак нашел подле гостиницы на окраине деревушки. Осанистый молодой мужчина сидел за столиком на свежем воздухе и читал парижскую газету: страничку с объявлениями о продаже подержанных лошадей.

— Не вы ли герцог Шуазель? — спросил Мак.

Мужчина поднял глаза от газетной страницы и внимательно посмотрел на Мака поверх очков в проволочной оправе.

— Он самый, — промолвил аристократ.

— У меня новости о короле.

— Наконец-то! — сказал герцог Шуазель. Сложив газету, он показал Маку первую страницу с официальным сообщением, перепечатанным из «Парижского революционного вестника».

— Читали эту мерзость? Дантон и Сен-Жюст требуют головы короля и Марии Антуанетты! Прежде это называлось призывами к свержению законной власти и наказывалось со всей строгостью. А нынче публикуй что хочешь — бумага терпит, и закон терпит. И это они называют прогрессом!.. Так где же король, мсье?

— Едет сюда.

— Когда он прибудет?

— Увы, не знаю.

— Важные сведения вы принесли, — саркастически бросил герцог Шуазель, неодобрительно рассматривая Мака. — Мы тщетно ждем здесь который час — местные крестьяне, похоже, приняли нас за сборщиков налогов и готовятся поднять на вилы. А вы говорите: он в пути. Когда, я желаю знать, когда он доберется до этой проклятой деревни?!

— Точное время назвать трудно, — ответил Мак. — Королевская карета движется с предельной скоростью. Но королева подзадержалась со сборами… Так что вы уж оставайтесь тут и ждите. Августейшая чета вот-вот будет.

— Прежде сюда явятся местные мужички, — сказал герцог Шуазель, указывая на крестьян с вилами и косами, которые уже образовали огромную плотную толпу в конце улицы.

— Не обращайте внимания, — посоветовал Мак. — Глупое мужичье. Ваши гусары разгонят их одним залпом.

— Это легко на словах, мой юный друг. Вы, по всему видно, иностранец, у вас тут нет поместья. А я здесь живу, и земли неподалеку принадлежат мне, так что мне приходится поддерживать мирные отношения с крестьянами, а не то спалят мой дворец, вырежут семью… И, главное, если ссориться с крестьянами, может случиться кое-что похуже — они лишат меня «права первой ночи», а для французского синьора, сами понимаете, это страшнее смерти… Толпа, которую вы видите, лишь малая часть крестьянского войска. Чуть что, из окрестностей сбегутся тысячи мужиков и прокатят на вилах! А вы говорите — стреляйте! Себе дороже.

— Это я так, в виде предположения… — пробормотал Мак.

Тут герцог повернулся к дороге — к ним во весь опор скакал кто-то в развевающемся плаще.

— Добрый день! — сказал Шуазель, когда всадник осадил коня в десяти шагах от входа в гостиницу. — Вы кто такой?

Фауст спешился — а это был именно он, — подошел к герцогу, поклонился и произнес:

— Приказ ждать короля отменяется, ваша светлость. Вам велено удалиться отсюда со всем своим отрядом.

— Скажите пожалуйста! — насмешливо скривил рот герцог. — А вы что за шишка — королевские приказы отменять?

— Доктор Иоганн Фауст, ваш покорный слуга.

— Не верьте, ваша светлость, — вмешался Мак. — Никакой он не Фауст. Это я Иоганн Фауст.

— Прелестно! — воскликнул Шуазель. — Сразу два Фауста, и каждый с приказом, который исключает другой. Ну так вот, друзья мои, оставайтесь-ка вы тут, покуда мы не разберемся, кто есть кто. Эй, солдаты!

По знаку герцога один гусар схватил под уздцы лошадь Фауста, второй заграбастал самого доктора, который стал вырываться, но выскользнуть из железных объятий так и не сумел. Мак сообразил, что дело оборачивается совсем худо, метнулся в сторону от двух гусар, бежавших схватить его, перемахнул через низкую ограду, домчался до коновязи, мигом отвязал свою лошадь и вскочил в седло. Покуда Фауст, обещая все кары небесные, боролся с навалившимися на него гусарами, Мак нещадно бил каблуками в бока лошади, и та диким галопом несла его прочь от опасного места.

Глава 10

Поздним вечером Эмиль Друэ, служивший почтмейстером в Сен-Менеульде, сидел на балкончике своей спальни на втором этаже и поджидал курьеров из Парижа, несущих новости в провинцию днем и ночью. Было прохладно и тихо — самое время расслабиться после жаркого хлопотного и шумного дня. Весь день от парижских революционных властей приходили будоражащие новости. И весь день на Восток тянулись вереницы карет в панике бегущих из страны аристократов!

Друэ, человека практичного, прежде всего беспокоило одно: как дальнейшее развитие революционных событий скажется на работе почтового ведомства. Как раз сегодня за обедом он сказал своей жене: «Милочка, правительства приходят и уходят, но любые правители нуждаются в исправной почтовой связи». Однако верил ли он в это сам? Не погонят ли его с хлебного места почтмейстера при очередной смене власти? Разумеется, Друэ с коллегами внес в работу столько усовершенствований, что они совершенно запутали дело доставки почты — ни один посторонний сразу не разберется во всех тонкостях работы. «Кто бы ни пришел к власти, без меня не обойдутся!» — твердил Друэ про себя как заклинание. А вдруг-таки обойдутся? Революция — дамочка с капризами, чтобы не сказать, с придурью!..

Под его окном дремала главная деревенская площадь, залитая лунным светом. Даже в этот поздний час через нее нет-нет да и проходил кто-нибудь. Послышался отдаленный цокот копыт, эхом доносившийся со стороны лесистых холмов, по которым проходила дорога из Парижа. Два всадника въехали рысью в деревню и остановились на площади.

На второй лошади сидела Маргарита, на первой — Мак. Точнее, гражданин Мак, приодетый соответственно новой роли. Он поправил на голове шляпу революционного фасона и настороженно огляделся. Увидев вывеску «Почта», Мак направил лошадь к балкончику, где восседал Друэ, и спешился.

— Мсье Друэ? — спросил Мак. — Я хотел бы показать вам кое-что интересное.

— А кто вы такой?

— Я — особый уполномоченный парижского ревкома. Спуститесь ко мне немедленно. Пойдете со мной.

Друэ сунул ноги в деревянные сабо, набросил на плечи плащ и спустился вниз.