Изгнанники - Артур Конан Дойл

— Не подойти ли к нему? — шепотом проговорил де Катина.

Опытный старый пионер отрицательно покачал головой.

— Это может быть западня, — ответил он.

— Или покинутый лагерь.

— Нет, огонь разведен не более часа назад.

— К тому же он слишком велик для лагерного костра, — заметил Амос.

— Чем же вы объясните это? — спросил дю Лю.

— Это сигнал.

— Да, очевидно, вы правы. Этот костер — опасный сосед, поэтому уйдем от него, а потом повернем прямо к «Св. Марии».

Вскоре огонь превратился в блестящую точку позади разведки, а затем и совершенно затерялся среди деревьев. Дю Лю быстро шагал впереди и наконец дошел до края прогалины, залитой лунным светом. Он только хотел обойти ее, как внезапно схватил де Катина за плечо, толкнув его в заросль сумахов; Амос проделал то же с Эфраимом Савэджем.

С противоположной стороны открытого пространства показался человек. Он пересек поляну наискось, направляясь к реке; он шел, согнувшись почти вдвое. Когда неизвестный вышел из тени деревьев, то наши разведчики увидели, что это индейский воин в полной боевой раскраске, в мокасинах, набедренном покрове и с мушкетом. Сзади него, почти по пятам, следовал другой, затем третий, четвертый и т. д. Казалось, весь лес был полон людей и вереница их бесконечна. Они все скользили, словно тени, при свете месяца, безмолвно, одинаково нагибаясь, пробегали поляну безостановочно, беззвучно один за другим. Замыкал шествие человек в опушенной мехом охотничьей куртке и шапке с пером на голове. Он проскользнул, как и остальные. И все исчезли во тьме так же тихо, как и появились. Прошло минут пять прежде, чем дю Лю решил выйти из засады.

— Клянусь св. Анной, — прошептал он. — Сосчитали вы их?

— Триста девяносто шесть, — ответил Амос.

— По-моему, четыреста два.

— А вы думали, что их только полтораста, — заметил де Катина.

— Ах, вы не соображаете. Это же другой отряд? Те, взявшие блокгауз, должны быть вон там, потому что их след тянется между нами и рекой.

— Конечно, это другие. Тут не было ни одного свежего скальпа, — вставил Амос.

Дю Лю одобрительно взглянул на молодого охотника.

— Даю слово, — промолвил он, — я не знал, что вы, жители лесов, такие молодцы. У вас есть глаза, месье, и, может быть, когда-нибудь вы с удивлением вспомните, что именно Грейсолон дю Лю сказал вам это.

Амос вспыхнул от похвалы этого человека, имя которого пользовалось почетом везде, где только купцы или охотники курили вокруг лагерного костра.

— Их набралось, — медленно проговорил дю Лю, — теперь около шестисот воинов. Если мы не предупредим жителей «Св. Марии», эти дьяволы устроят им западню. Их отряды подтягиваются и по воде и по суше. К рассвету число может дойти до тысячи воинов. Наш долг идти вперед с целью предупредить своих вовремя.

— Он говорит правду, — урезонивал Амос Эфраима. — Нет, уж один-то вы никак не пойдете.

Он схватил за руку старого моряка и силой помешал его попытке броситься в лес.

— Есть один способ испортить им ночную забаву, — протянул дю Лю. — Деревья сухи, как порох; уже три месяца не было ни капли дождя.

— Ну?

— И ветер дует прямо на их лагерь, а река — в тылу.

— Нам надо попытаться поджечь лес.

— Лучшего ничего не выдумать.

Моментально дю Лю набрал охапку сухого хвороста, сложив его в кучу у корня засохшего бука, сухого, словно трут. Удара кремня о сталь было достаточно для того, чтобы вызвать пламя, и, постепенно удлиняясь и разгораясь, оно стало охватывать белые клочья висевшей коры. Через четверть мили дю Лю проделал то же самое, потом повторил это еще раз. Теперь лес запылал в трех различных местах. Поспешно удаляясь, разведчики слышали за собой глухой треск разгоравшегося пожара и когда, приближаясь к «Св. Марии», оглянулись назад, то увидели длинную полосу пламени, распространявшуюся на запад к реке Ришелье и подымавшуюся к небу огромными столбами всякий раз, когда попадались группы сосен. Дю Лю молча усмехнулся, поглядывая на огромное зарево, вздымавшееся к небу.

— Придется им поплавать, — злобно проговорил он. — Челноков не хватит на всех. Ах, будь у меня человек двести моих «лесных бродяг», ни один из этих чертей не ушел бы от меня живьем.

— Между ирокезами был воин, одетый по-нашему, — заметил Амос.

— Да, и это самый ужасный из них. Его отец был голландский купец, мать — ирокезка, а он сам известен под именем Фламандского Метиса. Ах, я хорошо знаю этого молодчика и скажу вам прямо, что если для ада потребуется король, то он найдется в его вигваме. Клянусь св. Анной, у меня с ним есть личные счеты и, может быть, мне удастся свести их до окончания этого дела. Ну, вот и блеснули огни в «Св. Марии». Понимаю ваш вздох облегчения, месье, потому что после зрелища в Пуату я сам был обеспокоен, пока не увидел, наконец, этих огней.

Глава XXXIV. СТУЧИТСЯ СМЕРТЬ

Заря только что занималась, когда четверо разведчиков подошли к воротам замка, но несмотря на столь ранний час все поселяне с семьями были на ногах и глазели на громадный пожар, бушевавший на юге от них. Де Катина, протолкавшись сквозь толпу, стремительно бросился наверх к Адели, уже спускавшейся к нему вниз. Оба, встретившись на середине лестницы, кинулись в объятия друг друга с неясными восклицаниями истинной любви, не поддающимися описанию. Вместе, обнявшись, они вошли в громадную столовую, где старый де ла Ну с сыном, стоя у окна, глядели на расстилавшееся перед ними величественно-тревожное зрелище.

— Ах, сударь, — произнес старый вельможа с придворным поклоном, — искренне рад видеть вас снова в моих пенатах. Я удовлетворен не столько из-за вашей персоны, сколько ради глаз вашей очаровательной супруги, которые, если она позволит это заметить мне, старику, слишком прекрасны, чтобы, портя их, смотреть целыми днями на лес в надежде увидеть вас, выходящим оттуда. Вы сделали сорок миль, сударь, и, без сомнения, устали и проголодались. Когда вы вполне отдохнете и оправитесь, я попрошу вас сыграть со мной в пикет, чтобы дать реванш. В последний раз мне очень не везло.

Но вслед за де Катина вошел дю Лю с новостями о грозящей опасности.

— Вам придется вести другую игру, господин де Сен-Мари, — произнес он. — В лесу шестьсот ирокезов, готовящих нападение на вас.

— Ну вот. Мы не можем нарушить течения нашей жизни из-за гордости каких-то дикарей, — небрежно промолвил владелец «Св. Марии». — Должен извиниться перед вами, де Катина, что подобного рода люди тревожат вас, когда вы гостите у меня в поместье. Что же касается пикета, по-моему, ваши ходы с короля и валета были скорее рискованными, чем благоразумными. Когда я в последний раз играл с де Ланном из Пуату…