Изгнанники - Артур Конан Дойл

— Неужели они прекратили атаку? — с радостью воскликнул де Катина. — Амос, вы, кажется, спасли нас.

Но осторожный дю Лю покачал головой:

— Скорее волк бросил бы полуобгрызанную кость, чем ирокезы такую добычу.

— Но ведь они понесли огромные потери.

— Да, но не столь ощутимые, как наши. Они потеряли пятьдесят из тысячи, мы — двадцать из шестидесяти. Нет, нет, у них идет военный совет и мы скоро почувствуем его результаты. А пока нам выпало несколько спокойных часов, послушайтесь меня — идите сосните немного. По вашим глазам я вижу, что вы не привыкли к бессоннице, а грядущая ночь вряд ли подарит вам отдых.

Де Катина действительно устал до последней степени. Амос Грин и капитан, завернувшись в свои одеяла, уже спали под защитой ограды, Амори же побежал наверх, сказать несколько слов утешения дрожащей Адели, затем кинулся на кровать и заснул мертвым сном без сновидений, сном изможденного человека. Когда новый взрыв пальбы разбудил его, солнце уже угасало и мягкие вечерние тона расцветили голые стены комнаты. Он вскочил с кровати, схватил мушкет и бросился вниз. Защитники собрались у бойниц, а дю Лю, де ла Ну и Амос Грин озабоченно шептались между собою. Мимоходом Амори заметил, что Онега, тихо причитая, все в том же положении сидит над трупом сына.

— Что случилось? Разве они наступают? — быстро спросил он.

— Негодяи задумали какую-то чертовщину, — произнес дю Лю, выглядывая из-за угла амбразуры. — Они собираются толпой на восточной стороне, а стреляют с юга. Индейцы обычно не нападают с открытого места, но если у них появится подозрение, что к нам подойдет помощь из форта, они отважатся и на. это.

— Лес впереди прямо-таки кишит ими, — заметил Амос. — Они хлопочут под кустами, словно бобры.

— Может быть, они намерены напасть с этой стороны под прикрытием стрельбы с флангов.

— Так и есть! — вскричал де ла Ну. — Принесите поскорее все лишние ружья и соберите сюда всех людей, оставив с каждой стороны по пять человек.

Едва он успел произнести эти слова, как из лесу раздался пронзительный призывный боевой клич. В одно мгновение на открытое пространство высыпала целая куча воинов и направилась к ограде, визжа, прыгая и размахивая в воздухе ружьями и томагавками. И в кошмарном сне не могли пригрезиться такие ужасные существа, как эти индейцы, с их ярко раскрашенными лицами, с их развевающимися чубами и размахивающими в воздухе руками, с их конвульсивно извивающимися телами. Некоторые из передних несли челноки и, подбежав к ограде, ставили их стоймя и лезли по ним, словно по лестницам. Другие стреляли сквозь бойницы так, что дула их мушкетов ударялись о дула ружей противников; третьи вскарабкивались на верх ограды и бесстрашно спрыгивали внутрь двора. Канадцы ожесточенно сопротивлялись, как люди, которые не ждут пощады. Они стреляли, еле успевая заряжать ружья, и, обернувши мушкеты, бешено колотили прикладами по каждой башке, показывающейся над оградой. Во дворе стоял невообразимый шум: возгласы и крики французов, завывание дикарей, вопли ужаса испуганных женщин — и среди всего этого гама возвышался голос старого вельможи, умолявшего свой гарнизон держаться стойко. С рапирой в руке, без шляпы, со сбившимся париком, забыв все свои жеманные манеры, старый воин был тем же, как некогда при Рокруа, и вместе с дю Лю, Амосом Грином, де Катина и Эфраимом Савэджем оказывался впереди везде, где было особенно трудно. Они бились отчаянно, ружья их и приклады одерживали верх над томагавками, так что пятьдесят ирокезов, попавших за ограду, были большей частью мгновенно перебиты, а оставшиеся в живых бежали. Но внезапно с южной стороны, лишенной защиты, начался новый приступ. Дю Лю сразу увидел, что двор потерян и остается только одно средство спасти дом.

— Задержите их на минуту! — крикнул он и, подбежав к медной пушке, выпалил прямо в толпу дикарей. Затем, когда они на миг попятились, дю Лю, сунув гвоздь в запальное отверстие, вбил его ударом приклада, затем заклепал пушку с другой стороны и только после этого бросился к входной двери, куда нападавшие оттеснили остатки гарнизона. Канадцы кинулись в дом и с силой захлопнули за собой массивную дверь, сломав при этом ногу первому индейцу, попытавшемуся последовать за ними. Таким образом, защитники замка могли теперь передохнуть немного и обдумать, как поступить дальше.

Глава XXXVI. ПОЯВЛЕНИЕ МОНАХА

А дела их были из рук вон плохи. Если бы только враги смогли обратить жерла пушек против них, всякое сопротивление было бы бесполезным; но присутствие духа дю Лю избавило смельчаков от этой опасности. Однако число защитников замка страшно уменьшилось. Девятнадцать человек вошло в дом, из них один умер прямо на пороге, простреленный насквозь, а у другого оказалось томагавком разрублено плечо, и он не в состоянии был поднять мушкет. Дю Лю, де ла Ну и де Катина остались невредимыми, но Эфраиму Савэджу пуля пробила руку, а у Амоса из пореза на лице текла кровь. Остальные также пострадали более или менее, но теперь не время было думать о ранах, так как надвигавшаяся кровавая развязка требовала решительных действий. Несколькими выстрелами из забаррикадированных окон удалось очистить двор, ибо целиться стало куда как удобно, но, с другой стороны, и враги теперь могли укрыться за частоколом и вести огонь снаружи. С полдюжины защитников отвечали на пальбу, в то время как руководители обороны совещались.

— Вместе с нами двадцать пять женщин и четырнадцать детей, — говорил де ла Ну. — Я уверен, что вы, господа, согласитесь со мной, наша обязанность прежде всего подумать о них. Некоторые из вас, как и я, потеряли сына или брата. Так спасем же, по крайней мере, наших жен и сестер!

— Вверх по реке не видно ирокезских челноков, — заметил кто-то из собравшихся. — Если женщины отправятся ночью, они смогут добраться до форта.

— Клянусь св. Анной! — воскликнул дю Лю. — Хорошо бы услать отсюда и мужчин, так как я не знаю, продержимся ли мы до утра.

Одобрительный ропот пробежал между канадцами, но старый вельможа решительно покачал головой.

— Э, э! Это что за вздор! — возразил он. — Неужели мы бросим замок Св. Марии на разграбление первой шайке дикарей, вздумавшей напасть на него? Нет, нет, господа. Нас здесь еще около двадцати человек, а когда гарнизон получит известие о нападении на нас, — а это случится самое позднее завтра утром, — то, конечно, пришлет нам подкрепление.

Дю Лю угрюмо возразил:

— Если вы настаиваете на удержании этого дома, я не покину вас, но все же жаль бесполезно жертвовать такими храбрецами.

— Челноков едва хватит на женщин и детей, — сказал Терье. — Их всего-то два больших и четыре малых. Ни одному мужчине не найдется на них места.