Щепотка удачи - Марисса Мейер

в их ежегодном праздновании Дня музыкального магазина, спасибо Пенни за то, что присоединилась ко мне на сцене, и моя особая благодарность Джуду.– Ари улыбается мне счастливой, невероятной улыбкой.– Спасибо тебе. Ты осуществил мою величайшую мечту. Как Прю упоминала ранее, сегодня вы можете приобрести мой альбом, и это… вау. Так что… я надеюсь, он вам понравится. А я вернусь позже, чтобы исполнить еще несколько песен. Спасибо вам!

Она спускается со сцены и обнимает своих родителей, а в зале тем временем воцаряется хаос. Кто-то снова начинает рыться в корзинах и на полках, но основная масса сразу же устремляется к прилавку. Мы распродаем все пластинки из первой коробки за считаные минуты.

– Джуд?

Я резко оборачиваюсь, чуть не уронив с прилавка фигурку Джими Хендрикса, которую кто-то хочет купить.

– Ари. – У меня внезапно перехватывает дыхание. – Ты пела так…

Я не успеваю договорить, как она обвивает меня руками, прижимается щекой к моей груди. От цитрусово-цветочного аромата ее шампуня у меня в мозгах происходит короткое замыкание.

– Спасибо тебе, – говорит она. – Пластинки. Они потрясающие. Не могу поверить, что ты сделал это для меня. Я имею в виду, и для магазина тоже. Конечно.

Она отстраняется, не отпуская моих рук, безвольно свисающих по бокам. Ее улыбка. Ее глаза. То, как она смотрит на меня.

– Это все. – Она посмеивается, как будто нервничает. – Я просто хотела поблагодарить тебя. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

– Д-да. Нет проблем.

Ари отступает назад, и я борюсь с желанием схватить ее. Притянуть к себе. Запустить руку ей в волосы. Сказать ей…

– Джуд! Ух ты, что у вас тут творится!

Я напрягаюсь. Мы с Ари оборачиваемся и видим, что пришли Квинт и Эзра. Квинт с радостью сменяет Люси в роли фотографа, и теперь, когда ее профессиональный долг выполнен, она, не теряя времени, хватает с подноса последнее печенье.

–Ладно,– говорит Ари, приплясывая на месте.– Наверное, Прю хочет, чтобы я подписывала пластинки, которые все покупают? Как ни странно.

–Тяжело быть знаменитой,– замечаю я, и она, смеясь, направляется к маленькому столику для раздачи автографов, который предусмотрительно установила Прю. Мой взгляд мечется между Ари и Эзрой; внутри все сжимается, и я гадаю, как они поприветствуют друг друга – объятиями или… о нет, только не поцелуем. Но Эзра лишь подмигивает и кокетливо поводит пальцем, прежде чем толпа окружает Ари, отделяя ее от всех нас.

Вторая коробка с пластинками тоже пустеет, и Прю заблаговременно откладывает несколько альбомов для Ари, ее семьи и, конечно же, для нас. Тогда моему отцу приходит в голову идея поставить пластинку на проигрыватель, чтобы мы могли послушать ее все вместе.

–Боевое крещение,– объявляет он, опуская иглу.– Думаю, теперь мы можем официально считать его моим новым счастливым альбомом.

Я знаю, что он говорит это без всякой задней мысли, но напоминание об утраченном «Городе Лондоне» заставляет меня съежиться от чувства вины.

Я не поспеваю взглядом за Ари – она подписывает пластинки так же быстро, как люди их раскупают. Из динамиков начинает звучать ее голос, первый куплет «Морского стекла», одной из ее ранних песен, которая мне всегда очень нравилась.

– Это так сюрреалистично, – громко произносит Ари; в ее голосе слышна смесь изумления и радости.

И это здорово. Люди в восторге от Ари, в восторге от «Венчерс Винил», и мой отец улыбается так широко, как не улыбался никогда в жизни. Совершенно незнакомые люди подходят к семье Ари, выражают свое восхищение и уверенность, что родители наверняка гордятся дочерью. Ари сияет от всеобщего внимания. Так что мой сюрприз удался на славу. Это правда. Не знаю, выразил ли он то, что я пытался в него вложить, но это неважно. Я помог магазину и осуществил хотя бы одну мечту Ари, и на данный момент этого достаточно.

И вдруг…

Вдруг.

– О-о-о, – протягивает женщина, которая как раз открыла кошелек, чтобы оплатить альбом Ари и еще несколько пластинок.

Секунду спустя я слышу то же самое, что и она.

Я цепенею.

Нет.

В записи сбой. Ангельский голос Ари зависает, повторяя одну и ту же строчку снова и снова, снова и снова…

Но… пластинка совершенно новая.

Папа останавливает проигрыватель.

– Какая досада, – сетует он, разглядывая темные бороздки. Он смахивает с пластинки пыль специальной щеточкой, а затем снова запускает проигрыватель.

Дефект никуда не делся.

Этого не может быть.

– Я уверен, это чистая случайность. – Папа снимает пластинку с проигрывателя и достает из коробки другую. – Иногда так случается в процессе производства.

Он снова опускает иглу, но я знаю, знаю, что это не случайность. Я чувствую это всем своим существом.

Запись снова обрывается, причем на том же самом месте, и это подтверждает мои догадки.

При виде коробки с непроданными пластинками у меня к горлу поднимается желчь. Люди в очереди непонимающе хмурятся. Некоторые из тех, кто уже сделал покупки, сжимают в руках чеки и переглядываются, словно не знают, что делать.

Я думал, что осуществил мечту Ари, но я ошибся. Пластинки с браком. Все до одной.

Я зажмуриваюсь и чувствую, как сжимается сердце. Зачем я вообще в это ввязался?

На душе паршиво.

Ужасно.

Неудачник.

– Джуд?

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Ари смотрит на меня, положив руку на полупустую коробку.

–Прости. Должно быть, что-то пошло не так. Я могу…– Я с трудом сглатываю.– Могу связаться с компанией. Выяснить, можно ли перепечатать, или… не знаю. Но эти…– Мой голос срывается, гулкий и влажный, и, черт возьми, я не собираюсь плакать. Дело вовсе не в пластинках. Дело в мечтах Ари и моей последней попытке показать этому проклятию, что я не позволю ему управлять моей жизнью. Вот только я не могу произнести этого вслух. Никто бы не понял. – Они бракованные. Прости, Ари.

– Ты не виноват. Джуд… это все равно самый приятный подарок, который мне когда-либо делали.

Мне удается улыбнуться, но улыбка получается мимолетной и слабой, и я готов отдать все что угодно за заклинание невидимости.

– Что ж… досадная ситуация. – Папа обращается к толпе. – К сожалению, похоже, полученные нами пластинки бракованные. – Он выглядит ошеломленным и смотрит на меня. Не то чтобы он разочарован. Но обеспокоен. Он вздыхает и вымученно улыбается. – Мы, конечно, вернем деньги всем, кто захочет сдать пластинки.

Раздается недовольное ворчание. Люди, стоявшие в очереди, расходятся.

Папа хлопает меня по спине и тихо говорит:

– Это была действительно хорошая идея, Джуд.

Затем он возвращается к проигрывателю и снимает пластинку Ари.

Я до боли