Щепотка удачи - Марисса Мейер

имею в виду не только сами песни, но и художественное оформление. И ты потратил столько времени на монтаж музыкального клипа. Бьюсь об заклад, ты действительно хотел, чтобы получилось что-то… особенное.

В моей голове раздается тревожный сигнал.

– К чему ты клонишь?

Она не отвечает. Просто ждет.

Я стискиваю зубы и отвожу взгляд.

– Джуд, – произносит Прю. Так нежно, что я вздрагиваю.

– Что ты хочешь от меня услышать?

Снова молчание.

Затем…

–Святые равиоли,– выдыхает она.– Серьезно?

– Что серьезно?! – огрызаюсь я.

–Джуд!– Теперь Прю говорит громче, почти кричит.– Ари? Ты что, разыгрываешь меня?

Я закипаю от возмущения и собираюсь все отрицать. Но… какой в этом смысл?

И тогда я угрожающе направляю на сестру палец.

–Если ты ей что-нибудь скажешь, клянусь, я наложу на тебя проклятие бродвейского «Человека-паука»[95].

– Подожди. – Прю поднимает обе руки. – Вы с Ари?.. – Она многозначительно поводит бровями.

–Нет. Нет. И нет никаких «мы с Ари». Она идет на бал с Эзрой.

Прю морщится.

– Ой. Точно.

–Да. Такая маленькая деталь. Я просто неудачник, который слишком поздно понял, что, возможно, влюблен в лучшую подругу.

Прю ахает, зажимая рот рукой.

Я съеживаюсь. Я ведь не собирался произносить эти слова.

– Это не… Я не имел в виду…

– Быть не может! И с каких это пор?

Я со стоном поднимаюсь на ноги.

– Не знаю. – Я начинаю расхаживать по комнате. – Думаю, давно? Но я был так увлечен Майей, верно?

Она кивает, наклоняясь вперед.

– Бесспорно. Продолжай.

– Наверное, я так убедил себя, что влюблен в нее, что больше ни на что не обращал внимания, а потом, как только понял, что Майя мне не подходит… – Я останавливаюсь, широко раскинув руки. – Это как будто… было так очевидно. Той единственной все время была Ари, и я просто не… я не мог…

– Вау, – вздыхает Прю. – А я все гадала, но… ты был так повернут на Майе, и я подумала, что, возможно, у меня просто разыгралось воображение.

– Ты замечала?

– Вроде того. Между тобой и Ари всегда было что-то особенное. – Она задумывается на мгновение, прежде чем продолжить. – Рядом с ней ты становишься другим. Более расслабленным, что ли. И Ари никогда не открывалась мне, не говорила ничего такого, может, потому что ты мой брат, но, клянусь, иногда то, как она смотрит на тебя…

Мое сердце подпрыгивает.

–Что ты имеешь в виду? Как она смотрит на меня?

– Как будто ты… я не знаю. Это звучит банально, но как будто ты – ее рыцарь в сверкающих доспехах или что-то в этом роде. Например, тогда, когда она впервые спела «Ливень» на вечере открытого микрофона. Или когда ты сегодня достал те пластинки. Я почти буквально видела сердечки у нее в глазах. К тому же достаточно вспомнить… ну, ты понимаешь. Все те песни, что она написала.

Мой пульс зашкаливает.

– А что с ее песнями?

– Ну, я не могу говорить за нее, но иногда поневоле задумываюсь. Все эти тексты о неразделенной любви и о том, что парень влюблен в кого-то еще… – Она пожимает плечами. – Может быть, она думала о тебе.

У меня кружится голова. Да, я и сам подозревал об этом. Задавался вопросом, возможно ли такое. Но слышать, как кто-то другой говорит, что да, возможно… слышать, как это говорит Прю. Практичная, деловая Прю, которая знает Ари лучше, чем кто-либо.

Это заставляет меня задуматься. Это вселяет надежду.

Она наклоняет голову.

– Так… ты собираешься ей сказать?

– Я пытался, – говорю я, падая на кровать рядом с сестрой. – Но у меня ничего не получается. Я не такой, как ты, Прю.

Она поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо.

–Что значит ты не такой, как я?

Взмахом руки я обвожу ее всю с головы до ног. Модное платье, яркая помада, ежедневник, полный блестящих идей, которыми она не просто делится с людьми, но заставляет принять эти идеи во внимание.

– Ты не боишься рисковать. Не боишься проявить себя, добиваться своей цели. А я? Предпочитаю оставаться в тени. Там, где меня никто не разглядывает, не критикует и уж точно никогда не отвергнет. – Я делаю судорожный вдох, закрываю рот и с трудом сглатываю. – Майя никогда бы не отвергла меня, потому что между нами и так ничего не было. А с Ари это в тысячу раз сложнее… потому что с ней я хочу быть в тысячу раз сильней.

Прю долго смотрит на меня, переваривая мои слова. И наконец произносит:

– Но ты сказал, что пытался? Рассказать ей о своих чувствах?

– Да. Вроде того. Но, что бы я ни делал, все идет наперекосяк и заканчивается обломом. Случись это месяц назад, тогда, возможно… но теперь все, к чему я прикасаюсь, превращается в гоблинское дерьмо, и я не хочу все испортить. Только не с Ари.

– Что ты имеешь в виду? Почему все было по-другому месяц назад?

–Тогда мне везло. – Я игнорирую скептический взгляд сестры. – Знаю, как это прозвучит, но… думаю, я проклят, Прю. На мне лежит проклятие Ландинтона.

Прю смотрит на меня так пристально, будто снова пытается задействовать паранормальную связь близнецов. Но в конце концов она просто спрашивает:

– Альбома «Крыльев»?

Я вздыхаю.

– Нет. Не совсем. Так называется храм из нашей игры. Храм Ландинтона. Он проклят, и если те, кто пытается разрушить чары, оказываются недостойными, проклятие ложится на них самих. И… – Я закатываю глаза к потолку. – Думаю, это произошло и со мной. Поначалу мне страшно везло во всем. Взять хотя бы те билеты на концерт или подбрасывание монетки в классе. Помнишь? Но потом я потерял свой счастливый кубик, и… удача отвернулась от меня. Теперь мне кажется, что больше мне не повезет вообще никогда и ни в чем.

– Так… погоди-ка, – хмурится Прю. – Что за счастливый кубик?

– Я нашел его в магазине. На вечере открытого микрофона. В тот же вечер мы обнаружили автограф Пола Маккартни.

– Точно, – вспоминает Прю. – Значит, игральный кубик из воображаемого храма, названного в честь альбома «Крыльев», наложил на тебя заклятие.

– Послушай, я понимаю, как это звучит. – Я бросаю на нее предупреждающий взгляд. – Но ты не можешь не признать, что в последнее время произошло много странных совпадений, и…

– Нет-нет, я понимаю. – Прю серьезно смотрит на меня. – Альбом Маккартни. Причудливые стечения обстоятельств. Случайная удача оборачивается случайным невезением. Я с тобой согласна.

Я усмехаюсь.

–Я даже не уверен, что сам с собой согласен.

Она мягко улыбается.

– Ну, а я уверена.

Наверху лестницы со скрипом открывается дверь, и Элли кричит: