Тайна святых - Петр Иванов

Другой род насилия было объявление крестового похода одного христианского народа на другой. Один раз это произошло в Англии. За непослушание короля Иоанна Безземельного на все государство папа наложил интердикт. Однако страдал от этого только народ, сам король был глубоко равнодушен и к папе, и к христианской религии. Он воспользовался этим разрывом с церковью, чтобы отобрать у церковнослужителей их имущество в свою пользу. Тогда Иннокентий III лишил (т. е. издал соответствующее предписание) Иоанна короны и провозгласил избрание нового короля под руководством папы. Так как этот акт (лишение папой короны короля) не был предусмотрен никакими законами, то, чтобы привести его в исполнение, понадобилась соответствующая сила. Иннокентий нашел ее в лице французского короля. Он писал Филиппу, что поручает ему это “святое дело” и в награду обещал отпущение всех его грехов. В то же время рыцарям всех народов было разослано послание, чтобы, “осеняясь знаменем креста, они потрудились отомстить за обиду вселенской церкви”. В награду обещались привилегии, которыми пользуются “посещающие гроб Господен”.

На этот раз папа одержал, так сказать, бескровную победу. Испуганный Иоанн Безземельный согласился “ради отпущения грехов как собственных, так и всех родичей живых и покойных уступить все королевство — Англию и все королевство — Ирландию — Господу и св. апостолам Петру и Павлу и святой римской церкви и господину своему папе Иннокентию III и всем преемникам его, а затем получал эти королевства от Господа и от римской церкви, как вассал” (Грамота Иоанна 1213 года).

Папа Иннокентий III пишет по этому поводу: “кто научил тебя, Иоанн, как не тот божественный Дух, Который нисходит, на кого пожелает. Теперь власть твоя стала царственным. священством, как сказано в послании Петра" (1 Петра 2, 9). Хорошо понимание царственного священства! (но об этом ниже). Торжество папы было непродолжительно. Не только английские князья, но и епископы потребовали от Иоанна Великой Хартии вольностей. Трусливый король тотчас исполнил их желание и выдал хартию. Злой досаде папы не было конца. “Не желая потакать дерзости столь великой злобы, пишет Иннокентий III своему клеврету Иоанну Безземельному, — к презрению Апостольского престола, к нарушению королевского права, к позору английского народа и великой опасности делу Христову, — мы именем Господа Всемогущего, Отца, Сына и Св. Духа, а также властью св. апостолов Петра и Павла, как и Нашей собственной властью, осуждаем безусловно эту сделку и проклинаем ее (т. е. великую хартию вольностей), воспрещая под страхом анафемы, чтобы король не смел ее соблюдать, а бароны и их сообщники требовать ее соблюдения”.

Однако ни светские, ни духовные бароны не отказались от великой хартии, и папская анафема не помешала этой хартии стать основой английского государственного устройства.

Надо удивляться, что такую победу над английским королем история считает одним из проявлений могущества папы Иннокентия III. Но столь же двусмысленны были его пресловутые победы над германскими императорами. Если здесь и был успех, то исключительно благодаря счастливым для Иннокентия III случайностям.

Перед вступлением Иннокентия III на папский престол положение папской области было трудное. Германским императором сидел один из самых энергичных, крутых и предприимчивых Гогенштауфенов — Генрих VI. Он женился на последней в роде владетельнице Норманнского королевства (юг Италии), бывшего до сих пор оплотом пап против империи. Таким образом, император своими владениями взял как бы в тиски папскую область. Не стесняясь, Генрих насажал везде в папских владениях своих воевод и в самом Риме префекта сделал орудием империи.

И вдруг (первая счастливая случайность для Иннокентия III) Генрих VI умер, процарствовав всего семь лет. Наследнику Фридриху было лишь три года. Началась смута. Южная Италия перешла в руки вдовы императора, а Германия разделилась на два враждебных лагеря: гибеллинов (Гогенштауфенов) и Вельфов.

Явились три кандидата в императоры. Так как маленького Фридриха оказалось невозможным привезти в Германию (препятствовал Иннокентий), его дядя Филипп выставил свою кандидатуру, как представитель Гогенштауфенов. Со стороны Вельфов был Оттон. Большинство германских князей избрало Филиппа, но партия противоположная, поддерживаемая английским королем, выбрала Оттона.

Иннокентий III писал в Германию: “мы, согласно слову пророка, поставлены Господом над народами и царствами. Желая исполнить обязанность, лежащую на нашем сане, извещаем апостольским посланием, что на того обратим апостольскую благосклонность, за кем признаем больше заслуг”.

Филипп, избранный огромным большинством, не спешил с заслугами. Напротив, Оттон, теснимый своим противником, все упование возложил на Иннокентия, уверял его в самых ласкательных выражениях в своей сыновней преданности и давал самые торжественные обещания всячески служить римской церкви. Однако дела Оттона шли все хуже, покровитель его, английский король, умер, и из его и так немногочисленных приверженцев большая часть перешла на сторону Филиппа.

Здесь Иннокентий нашел удобным вмешаться и провозгласил, что его апостольская благосклонность всецело на стороне Оттона. Однако ничего из этого не вышло. Папе было послано заявление за личной подписью главнейших князей империи одного патриарха, 4 архиепископов, 22 епископов, 4 аббатов, короля Богемского, 8 герцогов, 6 маркграфов и 3 пфальцграфов, в котором папу просили “не протягивать никоим образом руки на права империи к обиде ее”.

Иннокентий решил идти на компромисс. Он послал двух кардиналов к Филиппу с предложением признать его императором с тем, однако, что Оттон женится на старшей дочери Филиппа и получит в приданое родовое герцогство Гогенштауфенов. Но только что начались переговоры, вдруг (вторая счастливая случайность для Иннокентия) один из вассалов по какому-то личному неудовольствию убил Филиппа.

Папа не мог сдержать своего восторга и тотчас написал Оттону письмо: “благословен будь Господь, Который по невыразимому Своему милосердию исполнил наше желание относительно тебя, и как мы твердо уповаем, не отступит от нас, пока желание наше не исполнится вполне к хвале и славе Его имени, к чести и пользе церкви, а также империи и всего христианского мира… О, драгоценный мой сын, моя душа так слилась с твоей и твое сердце так срослось с моим, что мнится, как будто мы одного и того же хотим, как будто составляем одну душу и одно сердце; — какую можно ожидать от этого пользу, того ни пером нельзя написать, ни языком сказать, ни даже умом помыслить. Ибо нам двоим, главным образом, поручено управление этим миром; ибо в наших руках оба меча, о которых Господь сказал апостолам: довольно их”. Значит, желание папы исполнилось: “сросшийся с ним сердцем” Оттон был коронован в Риме императором. Однако он так великолепно стал исполнять свои сыновние обязанности, что папа уже в следующем году отлучил его от церкви и объявил всех князей Германии свободными от верности тому, кто не верен Богу и церкви. После этой неудачи Иннокентий стал всячески содействовать юному Фридриху, сыну Генриха VI, вступить на императорский престол. В сущности, этот Фридрих был единственный законный наследник; еще в младенчестве отец-император короновал его. Но Иннокентий не хотел допустить Фридриха в Германию, утверждая пагубное значение для церкви всех Гогенштауфенов.

Через три года, незадолго до смерти папы Иннокентия III, Фридрих победил Oттона и снова короновался в Ахене.

Таковы были громкие победы в Англии и Германии самого могущественного из пап. Не вернее ли их назвать плачевными? Бесспорны были победы папы Иннокентия III среди второстепенных повелителей Европы. Так, он венчал на царство Болгарского царя и, как папскую милость, разрешил этому царю чеканить в своем собственном государстве монету. Король Петр Аррагонский положил на “алтарь апостольский” в Риме свои королевские регалии и получил их обратно, как дар Папы. Также польский король Болеслав подчинился папе с небольшим условием, чтобы папа отлучил от церкви всех нарушителей прав его наследников в Кракове… Таковы были победы служителя Господа нашего Иисуса Христа.

Но, конечно, величайшую победу одержал папа Иннокентий III над альбигойцами во Франции. Характер альбигойской ереси типичен для ересей второго тысячелетия христианства.

В основе их лежит некое томление среднего человека, малого сего, по правде, не воплощающейся в церкви. К этому присоединяется возмущение на недостойных служителей церкви, и словом и делом извращающих истину — любовь. Таким образом, эти ереси носили не догматический, а, так сказать, нравственный характер. Их порождала не гордость первых веков, желавшая проникнуть в тайны Пресвятой Троицы и извращавшая тайну пришествия Сына Божия, а болезнь слишком нетерпеливого сердца, оскорбленного поруганием святыни. Заблуждение альбигойцев, катаров и других коренилось в том, что, пренебрегая церковным послушанием, они тщились собственным распорядком и самочинными подвигами вернуть христианское общество к святости.