Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей - Рамиль Гарифуллин

— Как-то пыталась научиться молиться, общаться с Богом, встала, посмотрела на небо, подняла руки, но ничего не получилось. Не верю я в то, что когда-нибудь опять рожусь. Не верю я ни в христианство, ни в ислам, ни в буддизм и другие. Вот сейчас очень много о карме пишут, не верю. И тем не менее, все таки какая-то во мне есть надежда, что я буду жить, только в других формах.

— Судя по всему, вы женщина с образованием и многое читали?

— Да, я все-таки немножко знаю науки, знаю биологию, в каких-то формах, в детях, во внуках, я буду жить, вот в это я верю, в какое-то биологическое продолжение своей жизни я верю. Все равно я вижу, и потом меня это радует, меня это успокаивает. У меня шесть внуков, когда я говору шесть внуков, мне сразу же становится легче. Я не боюсь. Вот и сейчас у меня с собой фотографии, где я со своими внуками. (Женщина немного оживилась, показав мне эту фотографию). Они у меня все разные. Старшему двенадцать лет, а младшему полгодика.

— И всё-таки вы когда-либо в храме были?

— Зашла я как-то один раз в церковь, поговорить об этом, ну, не сама зашла, как-то муж меня завел. Начала было общаться со священником, смотрю на него, а священник сам грешен, видно, что грешен. Видно, что не слушает, а надо бы слушать. Как-то не захотелось ему раскрываться, вот.

Я работала медсестрой и как-то в больнице видела как умирал священник. Без Бога в душе умирал. Это было видно.

(По-видимому, то, что некоторые священники, жившие всю жизнь с Богом, вдруг умирают без Бога в сердце, свидетельствует о том, что нужно развивать науку и искусство умирания.)

— И всё-таки давайте ещё раз вернёмся к тому, что вы чувствуете?

— Пустоту, еще раз, какую-то пустоту. Но бывает, так прям, забудешься, и начинаешь что-то делать, особенно утром, помоешься, побреешься, хватает на полтора часа, а потом, опять. Ужас! Вот эта дума, меня не покидает. Тяжело. Очень тяжело. Все, что я вам говорю, ни за что не рассказала бы кому-нибудь, даже держусь конечно, я. Стараюсь говорить, мало слов, держу все в себе. Честно, хочется, просто хочется, просто кому-то расплакаться, а вот кому — непонятно. (И женщина начинает плакать.) Иногда я чувствую, что боюсь не смерть, а себя… в этой смерти… себя.(Опять плачет)

(Действительно, иногда страх себя — замаскированный страх смерти. По моим наблюдениям, Отсутствие страха смерти может быть либо у больной личности, уставшей от страданий жизни, либо у предельно доброй и святой личности).

— В своём внутреннем мире вы больше всего с кем находитесь в диалоге?

— Может быть, я готовлюсь, может открою себе того, кому бы я доверилась. Может быть, это и есть какое-то нечто, с которым я собираюсь расстаться, может быть это и есть Бог. Вот он может и будет открываться. Как ни странно, иногда сплю крепко. Но вот, говорю, если проснусь, какое-то чувство одиночества.

— А что вы видите во сне? Видимо ваши сновидения приятнее того, что наяву?

— Вы правы. Во сне я вижу всегда почему-то сейчас, в последнее время, только свое детство. И почему-то самые, самые счастливые моменты жизни.

Вижу во сне свой дворик, где я жила. Яркая солнечная погода. Как будто бы я выхожу на улицу, сажусь на солнце на крутую деревянную лестницу. Почему-то рядом какая-то столярка. А рядом со столяркой сидят мужики, которые курят. Я с большим любопытством подслушиваю их разговоры. Я их слушаю, но не понимаю о чём они говорят, но мне почему-то радостно. Потом я поднимаюсь на крышу. С крыши дворик видится как-то по-другому. Я чувствую во сне запах коммуналки, где я жила. Вот я лениво иду по крыше дома. Захожу на чердак. В нем пахнет моим родным домом. Я его нюхаю. Спускаюсь. Нюхаю свой коридор, как нюхают люди что-то родное, близкое. В коридоре прохладно, очень приятно. Хочется сесть в коридоре и сидеть, сидеть. Нюхать коридорик, родной коридор. В эти секунды я понимаю, что это сон. Я не хочу просыпаться. Знаю, что наяву ужас страха смерти.

(Это сновидение — психическая защита обратным чувством и регрессией, то есть поружением в прошлое. Это сон-ностальгия. Сон-мечта, которая была в прошлом, но не ощущалась так красочно как сейчас перед уходом в ничто.)

— А просыпались после такого сновидения вы с каким чувством?

— Вздыхала и говорила. Эх! Где ты, мой родной коридор, родной дворик, родное солнышко, родные звуки всего этого. Где эта атмосфера, в которой я плавала, медленно плавала, где этот сон моего детства.

— Ещё какие—нибудь сновидения расскажите?

— Мама снится. Мама, милая моя мама, входит во двор в синей юбке, в синей с цветными полосками кофте. Она у меня стройная, красивая. Самая красивая в мире. Я бегу к ней. Хочется крикнуть: “Мама, мамочка, посмотри какое солнышко, посмотри, какой день”. А еще хочется есть. Мама дает мне кусок хлеба и большую красную помидорину. Никогда не забуду вида этого ржаного хлеба и помидора. Мама дает на мороженое. Выхожу со двора, перебегаю через дорогу, покупаю по пятнадцать. Не ем. Разворачиваю мороженое во дворе, пусть друзья позавидуют, что у меня мороженое. Снится запах мороженого, двора как-то смешиваются, и я рад, я рад, что живу. Мое детство, мое милое детство. Где ты? Где солнце? Смотрю сегодня на солнце, а оно уже другое. Кто тебя подменил? Вот там был Рай. А в другой Рай, который обещают священники я не верю.

(Это сновидение также является психической защитой обратным чувством и регрессией от чёрной яви).

— Если бы к вас была возможность обратиться ко всему человечеству, то что бы вы сказали ему?

— Я бы я посоветовал посоветовал всем людям жить каждую секунду, вот каждую секунду жить по-настоящему. Меньше думать о прошлом плохом, и не спешить в будущее, жить каждой секундой. Вот даже сейчас я ощущаю, что все-таки даже сейчас живу прекрасно. В некоторые секунды. Хотя дума об ужасе мигает. И время, между прочим, течет медленнее. Я уверен в том, что это все можно изменять. Время течет медленнее.

— А вы не пробовали поговорить с людьми более преклонного возраста, которые находятся в ожидании своей смерти?

— Пыталась общаться со стариками, с пожилыми людьми, ну, которые все таки меня старше на двадцать — пятнадцать лет. Ну, по сути дела, в подобной ситуации, что и я. Знаю, что им осталось жить немного и все-таки, у них немножко другое общение, как-то устали от жизни. Сильно устали от жизни и устали настолько, что не боятся, пожалуй, смерти. Ну и у большинства из них уже чего-то не хватает. Слабость, слабоумие какое-то. И страх уже у них не такой, разве может быть страх у слабоумных детей. Я хочу жить!(На глазах опять слёзы.) Это нелепость. Единственное, что меня сейчас успокаивает, это возможно у меня через некоторое время появится слабоумие и мне будет легче, я уже не смогу осознавать то, что происходит. Мне станет хуже, а это будет обязательно, мне это врач сказал. Вот сейчас выговорилась перед вами и этой пустоты стало меньше.

— Вы раньше себе не представляли, что окажетесь в такой ситуации как сейчас?

— Всю жизнь, а точнее говоря всю пожилую свою жизнь, я мечтала и думала о том, что помру где-нибудь в пути. У нас ведь счастливым человеком считается тот человек, который умер в пути. Хотела какой-то внезапной смерти.

— Вы кем были по своей профессии?

— Всю жизнь работала в торговле, продавала продукты, никогда не была замужем, нет детей, но воспитывала своих племянников. Вот даже сейчас только и думаю о них, оставила им завещание, небольшое, но все-таки приятно, они удивятся, когда узнают, что стали немного состоятельнее.

— Расскажите немножко о своих близких?

— Племянники у меня мальчишки, уже большие — восемнадцать и двадцать лет. Хорошие ребята. Старший даже похож на меня, тоже коммерсант, тоже в торговле. Младший учится в университете. Я всю жизнь была деловая и пожелала бы своим племянникам тоже быть всегда в деле, всегда что-то делать. Я вспоминаю себя, как я в четырнадцать лет продавала пирожки по пять копеек. Никогда этого не забуду. И продавала не ради денег. Я просто любила быть на улице, любила продавать. Я, пожалуй, настоящий коммерсант, если говорить настоящим современным языком. Мои племянники меня в обиду не дадут, не дадут в обиду. Меня обижал мой брат, они всегда меня защищали. Сейчас я худенькая и маленькая такая. Диагноз, быстро худею. Видели бы вы, как мы смотримся: идут два больших красивых парня, а я рядом с ними, я иду гордо, я их вырастила. И вижу, что они встали на ноги. Меня это очень успокаивает. И в этом смысл. Я не жалею, что жизнь сложилась таким образом. А вы, знаете, только сейчас я поймала себя на мысле, что ее даже жду этой смерти.

(Настоящая сила личности заключается в способности иметь жизнеутверждающие ценности, не смотря на страх смерти.)