Дуэль. Всемирная история - Ричард Хоптон

Келли также указывает на знаменитые дуэли, которые — совпадая с описанными выше процессами — способствовали подготовке условий для эксцессов, последовавших в конце 70-х и в 80-е гг. восемнадцатого столетия. 25 августа 1769 г. Генри Флуд встретил мистера Эгара в Данморе и уложил его первым же выстрелом. В широком смысле спор имел политическую подоплеку. Флуд славился как выдающийся член партии «патриотов» в ирландском законодательном собрании, вместе с тем за плечами у семейств оппонентов оставалась уже богатая история соперничества за парламентский контроль над городком Кэллан. В 1765 г. оба господина ездили в Англию с целью драться на дуэли. Непосредственным толчком для конфликта послужило дезертирство важного выборщика из лагеря Флуда к Эгару и спор по поводу пары дуэльных пистолетов последнего. Флуда за роковой выстрел в Эгара судили, но признали виновным только в неумышленном человекоубийстве, что на деле избавляло его даже от тюремного срока.

Второй поединок состоялся между лордами Таунсендом и Белламонтом в феврале 1773 г. в Лондоне. Тот факт, что лорд Таунсенд недавно, прослужив срок вице-королем Ирландии, оставил пост, придало дуэли особую зловещую привлекательность. Начало раздору положили банальные обстоятельства, однако он стал типичным примером ссоры на характерной для ирландской политики почве. Для многих тот факт, что Таунсенда призвали к ответу как частное лицо за совершенное в период нахождения на общественной должности, казался довольно непривлекательным оборотом событий. Местом поединка стали Мэрилебон-Филдс, оба участника готовились драться на пистолетах и на мечах. Таунсенд выстрелил первым и попал Белламонту в пах.

Третья дуэль стала следствием необходимости разобраться во взаимоотношениях между сэром Джоном Блакьером и Бошаном Бэгнэллом, которые пользовались репутацией завзятых дуэлянтов. В эпизоде прослеживаются параллели с двумя вышеупомянутыми поединками. Враждебность между господами вспыхнула не вдруг и не вчера, а повод для ссоры относился к сфере служебных полномочий Блакьера. Джентльмены обменялись выстрелами в Финике-Парке (Дублин) в феврале 1773 г., то есть через три дня после того, как Таунсенд и Белламонт проделали то же самое в Лондоне{519}.

Представляется вполне вероятным, что 70-е и 80-е гг. восемнадцатого столетия стали свидетелями осязаемого роста числа дуэлей в Ирландии. Достоверная статистика, как мы уже не раз отмечали, редкая птица в истории дуэлей. Как бы там ни было, Джеймс Келли добыл кое-какие сведения о поединках на исходе восемнадцатого века в Ирландии. Между 1751 и 1760 гг. Келли насчитал 36 дуэлей, в следующее десятилетие планка поднялась до 47. Большинство встреч протекало в Дублине и его окрестностях. Те же самые статистические данные показывают, что по мере ухода столетия в прошлое пистолет постепенно все увереннее вытеснял меч как оружие, предпочитаемое дуэлянтами{520}. Тут мы имеем дело с характерным отражением тех же тенденций, которые уже наблюдали, рассматривая дуэльную практику в георгианский период в Англии.

Так или иначе, после 1770 г. начинается решительный рост дуэльной активности. Выкладки Келли по десятилетию между 1771 и 1780 гг. дают картину в целых 159 дуэлей, что есть более чем троекратное увеличение по сравнению с предшествующими 10 годами. Между 1781 и 1791 гг. дуэлянты почти не сдают позиций, позволяя подвести баланс в 147 поединков. Данные свидетельствуют о том, что большинство боев, судя по всему, происходило в Дублине и около него, как показывают факты и то, что после 1770 г. пистолет превратился в наиболее востребованное дуэльное оружие{521}. Статистические данные поддерживают утверждение о спаде накала дуэльных страстей в Ирландии с 90-х гг. восемнадцатого века. Данная тенденция получила поддержку с принятием Акта об унии, что привело к удалению политических раздражителей из Дублина и переносу арены борьбы далеко в Лондон, снизив количество такого рода дуэлей в Ирландии. Статистические данные Келли включают в себя уже только 113 дуэлей за период с 1791 по 1800 г., что ниже более чем на одну пятую по сравнению с предыдущим десятилетием. В 10 лет, прошедших с принятия Акта об унии в 1801 г., «температурная шкала» продолжает падать и останавливается на отметке в 81 случай столкновений на дуэлях. Все это показывает, что на протяжении первого десятилетия девятнадцатого столетия количество поединков чести, на которых сталкивались горячие головы, почти наполовину снизилось в сравнении с происходившим всего 30 лет назад — в 70-х гг. восемнадцатого века. Та же статистика говорит, что после 1800 г. дуэлянты практически всегда отдавали предпочтение пистолетам{522}.

Натиск волны насилия в 1770-е и 1780-е гг. в Ирландии способствовал распространению и укреплению норм дуэльного этикета. Высшей точкой данного процесса стала выработка «Клонмел Рулз», или «Клонмельских правил». Преамбула гласила: «Практика дуэлей и вопросы чести, как постановлено на летней выездной судебной сессии в Клонмеле 1777 г. господами делегатами от Типперэри, Гэлуэя, Майо, Слиго и Роскоммона, предписываемые к принятию повсюду в Ирландии»{523}.

«Правила» подписали Кроу Райен, Джеймс Киу и Эмби Бодкин — три самопровозглашенных специалиста, а вообще же кодекс представляется инициативой регулирования порядка силами самого дуэльного братства. Не менее значителен факт формулирования «Правил» на ассизах, то есть на выездной сессии присяжных, поскольку шансы дуэлянта избежать виселицы за возможное убийство человека заметно повышались, если суду предоставляли доказательства того, что рекомый господин «действовал в соответствии с правилами». А что так обычно и случалось, подтверждал опыт дуэлянтов по обеим сторонам Ирландского моря да и в других странах. «Правила» служили скорее средством уберечь дуэлянтов от больших неприятностей, чем снизить количество поединков.

70-е и 80-е гг. восемнадцатого столетия вошли в историю как эра «пожирателей огня». В действительности «пожиратели огня» являлись «крайне недостойными уважения фигурами» — отчаянными сорвиголовами и неугомонными дуэлянтами, а вовсе не теми личностями, что готовы подчиняться каким-то там «Правилам»{524}. Самый знаменитый из них — Джордж Роберт Фицджералд, зафиксированный в истории как «Боец» Фицджералд. Его жизненный путь наглядно иллюстрирует то, за что ратовали «пожиратели огня».

Фицджералд появился на свет в 1748 г. в аристократической семье: матерью его была леди Мэри Херви, сестра эрла-епископа Арма{525}. Согласно Уильяму Дугласу, Фицджералд, посещавший Итон и Тринити-Колледж в Дублине, представлял собой тихого, склонного к раздумьям молодого человека, при этом хорошо образованного. Все переменилось, когда пулей на дуэли его сильно ранило в голову, в результате чего он сделался «раздражительным, хитрым и трусоватым»{526}. Уильям Хикни в своих мемуарах приводит несколько анекдотичное мнение о Фицджералде: «Как личность он вел себя невероятно изысканно и утонченно, манеры его отличало необычайное изящество и умение подойти к людям, однако в проявлениях характера и поведении местами он бывал яростен сверх меры». Хикни говорит, что в том месте, где пуля отбила кусок кости черепа Фицджералда, ему поставили серебряную пластинку{527}.

В 1772 г. он выгодно женился и оставил Ирландию, чтобы отправиться в продолжительное свадебное путешествие во Францию, где сподобился найти путь ко двору в Версале. Фицджералд отличался чрезвычайным мотовством и расточительностью, причем даже по меркам эры кутил, в которую жил. Он любил блеснуть и пустить пыль в глаза.

«В любое путешествие он отправлялся с помпой, слуги его облачались в синюю гусарскую форму с желтой отделкой и несли огромные сабли, тогда как у него самого на треуголке всегда имелась лента с алмазами или азиатскими жемчужинами»{528}. К моменту возвращения в Ирландию в 1775 г. неразборчивость в тратах средств привела к огромным долгам, сумма которых достигала, вероятно, £120 000.

Ко времени прибытия обратно в Ирландию из Франции в 1775 г. на счету Фицджералда числилось уже очень большое количество дуэлей — что-то около 27, наверное{529}. Джеймс Келли, самый последний из авторитетов в рассматриваемой нами области, предполагает, что Фицджералд дрался на 12 дуэлях к моменту его казни в 1786 г.{530}. Как однозначно показывает его дуэльная карьера, он не проявлял интереса к общепринятым установкам. Он с готовностью прибегал к любой уловке, которая бы помогла ему спасти шкуру: сгибался, чтобы представлять собой меньшую цель, скрытно носил доспехи или — что особенно действенно — просто убегал с дуэльной площадки, если дело пахло жареным. Келли заключает, что дуэли Фицджералда «являлись не чем иным, как квазизаконными способами убийства или просто мести под предлогом нанесенного оскорбления»{531}.