Ангелы Монмартра - Игорь Каплонский

Она подтащила поближе плетеное кресло и забралась в него с ногами.

– Нарисуй вокруг купола фигурки ангелов! Так, чтобы они смотрели сверху и соприкасались концами поднятых крыльев. Получится корона. А на шпиле купола пусть сияет звезда.

Художник отступил от рисунка, прикинул на глаз и кивнул.

– Кажется, в последнее время нас чересчур занимает тема ангелов, – буркнул он. – Хорошо, но пусть тогда они держатся за руки. Мне не хочется рисовать их воинственными.

– В наше время более актуальны винтовки со штыками, – заметила подошедшая Кристелла. – Гм… недурно. Только не слишком увлекайся декором.

– При тщательной проработке деталей закончу к обеду. Я увлекся.

– Тогда остальным – умываться! – Хозяйка красноречиво взглянула на Селену. – После завтрака репетицию проведем здесь же. Я займусь Селеной, а ты, Андрей, готовься к поединку с Мимом.

– То есть как?! – возмутился Анж. – Мне нужны тишина и покой! Вы же хотите, чтобы рисунок получился без огрехов?

– Попади твой товарищ Модильяни на фронт, – сурово начала Кристелла, – он не стал бы задумываться над такими пустяками. Даже в самой трудной ситуации Амедео возьмется за карандаш и, невзирая на льющуюся вокруг кровь, будет рисовать этюд за этюдом, только бы хватило бумаги. То же самое я скажу и о Пикассо, и о Кремене, и о Диего Ривере. Всё, что от тебя требуется, – несколько часов не обращать внимания на шалости демона.

– Ты меня успокоила, – огрызнулся Анж. – Но если он станет слишком мешать, я выброшу краски.

– Капризный мальчик, – елейным тоном пропела хозяйка, – ты ведь хочешь выжить? И, кажется, был готов всеми силами защищать любимую. Помни, во время Спектакля возможно всё. Вплоть до того, что почувствуешь, как твое тело пронзают раскаленные иглы. Пойми, этот рисунок для тебя – возможность противопоставить боли нечто свое, сокровенное, прекрасное, отрешиться от жестокого влияния извне. Сейчас ты строишь в воображении храм искусств. Создай надежное убежище для собственной души и тогда сумеешь защитить нас всех.

– Я попробую, – сказал Анж. – Начинай, демон.

Селена впервые увидела, как это выглядит со стороны.

Сначала в том месте, где стоял демон, вздулся маленький вулкан, из жерла которого вылетела бесконечно длинная змея с лицом Мима. Она свернулась вокруг Дежана и его этюдника в бледный обруч и поймала челюстями конец собственного хвоста. Потом живое кольцо завращалось и поднялось в воздух. На месте, где лежал змей, остался ровный круг выжженной травы. А тело демона становилось всё длиннее; оно принялось крутить огромные восьмерки, извиваться подобно червяку в агонии. Художник оказался в центре бешено вращающегося, пронзительно визжащего кокона. Селена опустила глаза. Зрелище было отталкивающим.

Кокон занялся языками пламени. Смрадный дым окутал поляну, облако сажи накрыло шатер. Девушка содрогнулась, вспомнив собственные ощущения внутри демона-купола. Тогда она зажмуривалась до боли в глазах и думала об Анже.

Ей показалось, что из огненного шара донесся стон. Она ринулась к пылающему кокону, но наткнулась на невидимую стену.

– Не подходи! – предостерегла Кристелла. – Это опасно!

И сразу же Селена почувствовала, как между нею и хозяйкой натянулась нить, легкая, неосязаемая, прочная, словно ангел пришел девушке на помощь. Неожиданно для себя Селена мысленно поймала конец нити и направила его дальше, в середину кокона – туда, где находился Анж. Прикосновение извне заставило демона погасить свое тело, зато теперь он превратился в клубящуюся тучу. Вокруг заметались молнии, однако нить уже достигла цели. Внутренним взором девушка увидела, как в центре бури стоит художник, и карандаш в руке Дежана всё так же неутомимо снует по бумаге.

Анж словно почувствовал присутствие Селены и обернулся. Конечно, он не мог ее видеть из-за сплошной черной завесы, но удивительным образом их взгляды встретились. Художник улыбнулся. И тогда незримая нить между ними стала увеличиваться. Сначала она сделалась как корабельный канат, потом как ствол столетнего дуба…

Грянул гром, туча начала втягиваться сама в себя, и на землю упал совершенно голый Мим. Он судорожно сжимал голову руками.

– Кристелла… Они меня едва не убили… Почему ты не предупредила?

– Мим, прости! – Голос хозяйки сорвался. – Мы забыли, что их связь укреплялась несколько веков.

– А я не чувствую себя таким глубоким стариком, – невозмутимо произнес Дежан и поманил всех к этюднику. – Эскиз готов.

– Удивительно! – прошептала Кристелла. – Достаточно было бросить цепь Орфелине, как она намертво впилась в звенья и тут же передала их Андрею, без подсказок, словно занималась этим всю жизнь. Еще день-два, и вы будете полностью готовы.

– Такое случилось впервые, – вторил ей почти пришедший в себя Мим. – Отвернитесь! Не видали голых клоунов?!

Он неуловимым движением влился в свой костюм и подошел к этюднику.

– Я сразу вас почувствовал, – сказал ему Анж. – И попытался успокоить. Вы были слишком агрессивны.

– Действительно, – на лице Мима отразилась тень смущения. – Кто-то сдержал мой напор. Так значит, это были не вы, госпожа.

– Стоп! – Кристелла хлопнула в ладоши. – Связь налажена между всеми! Дальнейшие репетиции больше не имеют смысла.

– Ты говорила, что моей задачей будет передавать живые образы, – сказала Селена. – Но я не понимаю, как это можно сделать.

– Орфелина, тебе уже удалось показать мне образ Андрея, когда он находился под воздействием Мима. Это происходит непроизвольно. Ты тоже готова. С вашими предшественниками приходилось возиться куда дольше и серьезнее. Они постоянно находились на пределе возможностей, и мы были вынуждены щадить их, более рассчитывая на собственные силы. В результате каждый раз Спектакль оказывался обреченным. А сейчас в случае необходимости и вы сможете поддерживать нас. На лучшее мы с Мимом и не рассчитывали.

– Помни о клятве, ангел Кристелла, – тихо, чтобы не услышала Селена, шепнул художник.

В четверг третьего сентября к семи часам вечера Анж положил завершающий мазок. К тому времени каждый участник Спектакля уже помнил наизусть все эскизы и свободно ориентировался в пространстве воображаемого театра. Лишь проект ложи для владыки преисподней вызвал у Кристеллы замечание. Поначалу Дежан изобразил контур перил в виде изломанных линий, символизирующих языки пламени, а навесные подсвечники заменил факелами. Дно балкона вместо кариатид подпирал клубок кобр, сходных с теми, которые украшали короны древнеегипетских царей. Декор был настолько внушителен, что вызывал некоторую опаску.