Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

«В строго экономическом смысле Черная смерть не была причиной восстания Уота Тайлера или разрушения крепостной зависимости, но во многих случаях она порождала тлеющее ощущение недовольства, невысказанное желание перемен, которое проявилось в восстании 1381 года». Это осторожное суждение доктора Леветт можно назвать нижней оценкой Черной смерти как фактора, стимулировавшего общественную нестабильность в конце XIV века. Нельзя просто сказать, что Черная смерть вызвала восстание Уота Тайлера, как нельзя утверждать, что без Черной смерти это восстание никогда не произошло бы. Но с определенной уверенностью можно говорить, что если бы не Черная смерть, то к 1381 году напряжение и возмущение не достигли бы такого уровня, как это случилось в действительности.

«Мы не должны возвышать чуму, считая ее константой экономической силы». Это настоятельное предупреждение Виноградова следует начертать алыми буквами над письменным столом каждого историка, занимающегося XIV веком. Но мы не должны и низводить ее до уровня частного явления, не оказавшего существенного влияния на развитие страны. Более экстравагантные заявления ее фанатов не стоит принимать в расчет, но так же следует поступать с излишним пренебрежением со стороны тех, кто стремится принизить ее влияние. Черная смерть не породила каких-то крупных социальных или экономических тенденций, но она ускорила и изменила – иногда очень серьезно – те, которые уже существовали. В наши дни особенно в Германии раздаются голоса в пользу того, чтобы снова признать Черную смерть самостоятельным важным исходным фактором. Такую ответную реакцию можно приветствовать, и она определенно назрела. В этом направлении нельзя заходить слишком далеко, но нужно сделать это настолько, чтобы было повсеместно признано, что Черная смерть стала важнейшим катализатором, глубоко изменившим экономические и социальные формы, в которых она существовала. Без нее история Англии и Европы второй половины XIV века была бы совсем другой.

Глава 16

Образование, сельское хозяйство и архитектура

Изменения социальной структуры страны должны были найти свое отражение почти во всех сферах деятельности человека. Очень мало что в английской жизни пережило Черную смерть без каких-либо изменений, хотя в некоторых сферах они поначалу не ощущались, и их подлинная значимость проявилась только постепенно.

Сфера образования в силу вовлеченности в нее сравнительно узкого круга образованных людей, среди которых самые выдающиеся и влиятельные часто были и самыми старыми, оказалась поразительно чувствительной к влиянию чумы. Смертность среди ученых была катастрофически высокой. Четыре из тридцати европейских университетов исчезли в середине XIV века. Никто не может с уверенностью сказать, что в этом повинна Черная смерть, но было бы чрезмерной осторожностью отрицать, что она сыграла в этом свою роль. Университет Ареццо прекратил свое существование через несколько лет после эпидемии, университет в Сиене на несколько лет закрылся. Канцлер Оксфорда обратился к королю со словами: «Учитывая, что университет разрушен и обескровлен вследствие чумы и других причин, его состояние, его имущество едва ли можно сохранить и защитить». Авиньонские студенты писали папе: «В настоящее время студенты университета… лишены возможности слушать лекции, поскольку все факультеты обезлюдели из-за смерти докторов, лиценциатов, бакалавров и студентов…»

Внутри этого вакуума возникали широкие возможности для проникновения новых идей и доктрин. В Англии одним из побочных продуктов, вызванных, по меньшей мере, отчасти нехваткой людей, способных преподавать на французском языке после эпидемии Черной смерти, стало расширение преподавания на разговорном английском и перевод с латыни прямо на него.

Глядя на историю английского языка и литературы за следующие 600 лет, мало кто станет отрицать, что реформа, проведенная магистром грамматики Джоном Корнуоллом, заслуживает благодарности от страны. Издержки, за которые его критиковали современники и которые сводились к тому, что теперь ученики не будут знать французского, и за пролив, отделяющий остров от континента, который якобы станет еще шире, оказались неизмеримо меньше, чем плюсы этой реформы. Конечно, было бы абсурдно приписывать одному человеку или самой Черной смерти всю полноту ответственности за изменения, которые начались еще до 1348 года и в конце концов произошли бы и без них. Но было бы ошибкой сбрасывать со счетов значение Черной смерти в уничтожении многих из тех, кто был бы преградой на пути реформ и сделал бы их осуществление более долгим и трудным.

Нововведения Джона Корнуолла носили более фундаментальный характер, чем полагали многие современники. Развитие литературы на разговорном языке в итоге привело к исчезновению латыни как средства коммуникации. Ее отмирание происходило неимоверно долго, а рудименты по сей день сказываются в некоторых наиболее старинных местах обучения Англии. Но ее монополия была сломана. Возник английский язык. Язык, который как символ нового национального сознания занял свое место в судах, стал инструментом ведения бизнеса и общения в приличном обществе. Конечно, это национализм диктовал использование английского языка, а не наоборот, но одно усиливало другое, и оба шли бок о бок. Впрочем, ни развитие национального языка, ни укрепление национального духа нельзя считать каким-то уникальным английским феноменом. То, о чем мы говорим, с соответствующими поправками применимо к Франции, Италии и Германии. Но нигде эта эволюция не была так ярко выражена, и нигде в ней так ясно не прослеживалась значимость Черной смерти.

«Мы не должны думать, – писал доктор Пантин, – что „национализм“ был чем-то, изобретенным в эпоху Возрождения или даже в конце Средних веков… С XI века существовали высокоорганизованные „национальные“ государства и глубокое политическое и расовое разделение, соперничество и антипатия…» Нельзя придавать Черной смерти слишком большую значимость для эволюции, которая лихорадочно шла вперед в течение многих веков, но было бы столь же глупо игнорировать ее роль и, безусловно, допустимо также видеть в ее побочных последствиях один из решающих каталитических факторов для сферы образования. Помимо этого, в Англии более, чем где-либо, сразу же стало очевидно, что ослабление роли международного языка было ударом по универсальной церкви. Было бы гротескным преувеличением заявить, что если бы англичане продолжали говорить на французском и писать на латыни, то не случилось бы Возрождения, но, как в любом преувеличении, в этом утверждении есть частичка правды.

В долговременной перспективе у английских университетов нет причин сожалеть о временном хаосе, внесенном чумой в их работу. Нехватка священнослужителей и гражданских клерков была такой большой, что их подготовка стала безотлагательной необходимостью. Кембридж отреагировал быстро, и, как следствие, были созданы Тринити Холл, Гонвилль Холл и Корпус Кристи. Как минимум создание Корпус Кристи стало прямым следствием Черной смерти. В акте от 6 февраля 1350 года, которым епископ Бейтман учредил Тринити Холл, было специально указано, что целью нового колледжа являлось восполнение ужасающих