Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

из этих изменений было желание и даже решимость средневекового работника иметь право голоса в определении условий найма и, если ему будет отказано в этом праве, возможность попытать счастья в другом месте.

Оспаривать существование этого явления имеет не больше смысла, чем сомневаться в утверждении Роджерса, что лендлорд, не имея возможности нанимать рабочую силу иначе, чем заплатив за нее очень сильно выросшую цену, не имея возможности получить хорошую цену за свои товары или купить то, что ему нужно для ведения сельскохозяйственной деятельности, за разумные деньги, не имея возможности настоять на своих манориальных правах, поскольку иначе его вилланы могли разбежаться, испытывал сильное искушение прекратить борьбу. Выход состоял в том, чтобы поделить свои владения на небольшие участки, способные прокормить арендаторов, и сдать их в аренду за деньги. Приведем лишь один пример. В округе Клэр, по меньшей мере в одном поместье, все участки, сданные в аренду после 1349 года, оплачивались деньгами и не подразумевали выполнения каких-то работ для лорда. С 1360 года это стало относиться и к земле, находившейся во владении самого лорда, и к 1380 году он перестал распоряжаться большей частью принадлежавшей ему земли. Черная смерть породила ситуацию, когда земли много, а рабочих рук мало, и весы склонились не в пользу землевладельца.

Удивительное преимущество английского общества состоит в том, что оно умудряется постоянно находиться в состоянии перехода: не успеет перейти один мост, как, двигаясь дальше, каким-то непостижимым образом оказывается на другом. Правда, иногда пытается перейти одновременно два. Таким образом, было бы рискованно утверждать, что в XIV веке Англия находилась в состоянии перехода в большей степени, чем в какое-то другое время, но определенно трудно найти период, когда изменения были бы более фундаментальными. Паттерн, характерный для нескольких предшествующих веков, распадался, и речь шла не только о паттерне общественной жизни, но и о состоянии умов.

Доктор Мак-Кизак[127] писала, что «по-настоящему существенные различия между свободным и зависимым были меньше, чем между выигравшим и проигравшим, между человеком, чье благосостояние росло, чьи потомки могли в последующие годы пополнить ряды йоменов и джентри, и человеком, которого экономические трудности или отсутствие предприимчивости тянули вниз».

Следовательно, это был момент очень большой нестабильности. В таких обстоятельствах даже незначительные осложнения могли вызвать непропорционально резкую реакцию. А последствия любого более сильного потрясения наверняка были чрезвычайно жесткими. В истории мало потрясений, которые были бы более жесткими, чем те, что вызвала Черная смерть в XIV веке.

Таким образом, мы можем спокойно согласиться с Роджерсом, что Черная смерть должна была привести к важным изменениям в социальной и экономической структуре страны. Мы можем также согласиться с существованием явления, которое Роджерс отметил и которое взял за основу своей теории. Но дальше начинаются оценки. В средневековой истории, похоже, не исключение подтверждает правило, а правило порождает исключение. Можно установить полезный принцип, который, в память о великом иконоборце докторе А.Э. Леветт, назовем законом Леветт: «Провозглашение любого авторитетного утверждения немедленно будет оспорено накоплением противоречащих ему свидетельств». Как только наберется достаточное количество такого материала, естественно, будет выдвинуто новое утверждение, и цель разрушительной работы изменится.

Итак, как только Торолд Роджерс завоевал всеобщее признание за свой тезис, что Черная смерть вызвала глубокие социальные изменения и привела прямиком к восстанию Уота Тайлера, начали собираться свидетельства, доказывающие, что он ошибся. Как мы помним, он утверждал, что замена одного вида оплаты другим к 1348 году уже широко использовалась и все усилия лендлордов повернуть этот процесс вспять вели к росту социального недовольства. На первой стадии опровержения его теории было показано, что на самом деле до начала эпидемии чумы замена форм оплаты прошла совсем небольшой путь.

Мистер Пейдж[128] утверждал, что для выполнения работ по найму в стране было слишком мало свободных людей. Но даже если бы их оказалось много, количество циркулировавших денег было недостаточно, чтобы заплатить им или позволить бывшим вилланам оплачивать свою аренду деньгами. Он проанализировал источники рабочей силы на примере группы из 81 поместья, разбросанных по разным графствам, за период 1325–1350 годов. Более чем в половине из них вилланы делали почти всю работу во владениях лорда, в 22 они делали около половины, в 9 – незначительную часть работы, и только в 6 феодальные повинности были полностью отменены. Похожий анализ, проведенный за 1380 год относительно группы из 126 поместий, из которых 55 участвовали в более раннем исследовании, показал, что только в 22 вилланы по-прежнему делали всю работу, в 25 – около половины, в 39 – незначительное количество, а в оставшихся 40 никаких повинностей не сохранилось. Ясно, что значительные изменения произошли за годы, прошедшие между этими периодами. Подтверждение этому дали Поллок[129] и Мейтленд: «Это была Черная смерть, которая, уничтожив почти половину населения и сохранив, как никогда, большой наличный капитал и средство обмена, ускорила переход от системы бартерного обмена к системе оплаты деньгами». Более того, Пейдж не нашел свидетельств, что после эпидемии Черной смерти был закрепощен хотя бы один виллан, если до этого он не был зависимым.

Исследования такого рода явно противоречат выводам Торолда Роджерса, но при этом скорее увеличивают, чем принижают значимость Черной смерти. Выводы Пейджа недолго оставались неоспоримыми. Сэр Кит Филинг[130] провел тщательный анализ одного из поместий и отметил, что несколько случаев аренды за деньги, на которых Пейдж основал свои выводы, на деле оказались кратковременными и позднее были заменены арендой на традиционных условиях, сочетавших арендную плату и повинности. Причем несколько категорий манориальных повинностей стали к 1362 году определенно более обременительными, чем были до эпидемии Черной смерти. По меньшей мере в этом поместье это был не процесс замены форм оплаты, инициированный Черной смертью и триумфально двигавшийся к завершению в конце XIV века, а скорее фальстарт сразу же после нее, который вскоре был остановлен и победоносно обращен вспять лендлордом.

Следующий залп произвел в 1914 году доктор Х.Л. Грей, чья методика подверглась критике, но чей чрезвычайно полезный – пусть и скромный – вклад состоял в логическом обосновании и систематизации тезиса, что любое обобщение бесполезно, если оно претендует на применение ко всей Англии в целом. Опираясь на изучение посмертных инквизиций, он заявлял, что на севере и западе Англии повинности почти везде были заменены до прихода Черной смерти. На юге и востоке все или по меньшей мере значительная часть повинностей еще сохранялись примерно в половине поместий, в то время как в Кенте крепостная зависимость перестала существовать гораздо раньше. Едва