Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

работники просто игнорировали, а сами работодатели рассматривали с безразличием или даже презрением. Найтона с его категорическим заявлением: «Работники стали такими гордыми и придирчивыми, что не обратили внимания на приказ короля» – можно считать отцом этого тезиса. Но представление о мужественном британском крестьянине, решительно вставшем на защиту своих свобод от злобных баронов и бездушных бюрократов, было рассчитано на то, чтобы стать неотразимо привлекательным для любого историка, стоящего на стороне вигов. Эти законы должны были провалиться, и, следовательно, они провалились.

Такую доктрину трудно примирить с фактами. Целью новых положений было, насколько возможно, вернуть оплату труда и цены к доэпидемическим цифрам и, таким образом, остановить возникшую в Англии в 1349–1351 годах инфляцию. Правительство сознавало, что это никогда не будет достигнуто, пока работники пользуются свободой передвижения от одного работодателя к другому в поисках более высокой оплаты, и до тех пор, пока работодатель может свободно переманивать работников от своих соседей более привлекательными предложениями. Ограничивая право наемного работника покидать место работы, принуждая его соглашаться на работу, которую предлагают, запрещая работодателю предлагать оплату выше той, которую платили три года назад, объявляя незаконной дачу милостыни работоспособному безработному и, наконец, замораживая цены, которые могут брать с клиентов мясники, пекари и торговцы рыбой, власти надеялись воссоздать условия, существовавшие до эпидемии, и сохранить их навсегда. Положение 1351 года сделало шаг в этом направлении, составив кодекс оплаты рабочих и ремесленников.

Конечно, это была безнадежная задача. Но хотя любая аналогия с XX веком выглядела бы смешно, нужно признать, что политика замораживания цен и доходов в XIV веке была на удивление успешной. С 1349 по 1359 год для исполнения этих положений был назначен 671 человек. Несмотря на то что основная масса преследований была направлена против непокорных крестьян, наниматели тоже не всегда ускользали от ответственности. Доктор Патнем приводит случаи, когда преследованию подвергался работодатель, переманивший чужого слугу предложением более высокой оплаты. Некий ректор был наказан за то, что платил своим домашним слугам больше, чем положено, а управляющий попал под суд за то, что на глазах у всех нанял жнецов за незаконно высокую плату. В целом положения исполнялись без лишней суровости как в отношении работника, так и в отношении работодателя. Заключение в тюрьму было крайне редким, а штрафы в большинстве случаев умеренными. Результат очевиден. Через несколько лет цены и оплата труда упали. Конечно, они не вернулись к уровню, который был до эпидемии, но, по меньшей мере, стали намного ниже своих максимумов. Действия правительства не получили однозначного одобрения. Вероятно, когда шок от Черной смерти прошел, последовала определенная реакция. Но представляется неразумным считать полностью провальными законодательные акты, которые на деле в значительной мере достигли того, ради чего принимались.

В защиту этих положений можно сказать, что хотя в большей степени они были направлены против крестьян, но задумывались не только как инструмент репрессий. Безусловно, отчасти они возникли из опасения, что рабочая сила выйдет из-под контроля, но вместе с тем отражали искреннее желание не позволить богатому землевладельцу или промышленнику увести рабочие руки у более слабого соперника. Поэтому их можно считать попыткой защитить если не бедных, то, по меньшей мере, не очень богатых. В то же время любой закон, устанавливающий максимальную оплату без определения минимальной, который предполагает, что пекарь, чей интерес состоит в повышении цены, и фермер, чей интерес состоит в снижении оплаты труда, одинаково отреагируют на закон, постановляющий, что и цены, и оплата останутся на прежнем уровне, неизбежно будет ущемлять права более бедных классов. Законы, может, и не имели репрессивной цели, но их применение в значительной степени реализовывали землевладельцы, делавшие это в своих собственных интересах. Проигравшим неизбежно становился работник. Как правило, законы действовали не так, чтобы сделать положение работника хуже, чем оно было раньше, но они перекрывали возможности двигаться к повышению благосостояния, открывшиеся благодаря чуме. Тот факт, что они оказались в значительной степени успешными, стал важным фактором возникновения национальных проблем и локального недовольства, которые в конце концов привели к восстанию Уота Тайлера.

Итак, можно ли сказать, что Черная смерть стала причиной восстания Уота Тайлера? Классический тезис, состоящий, что она повернула вспять далеко зашедший процесс замены форм оплаты, чем спровоцировала сопротивление крестьян, должен быть отвергнут как минимум частично. Если в таком большом количестве достаточно широко разбросанных поместий епископа Винчестерского доктор Леветт не смогла найти «после 1349 года абсолютно никаких свидетельств регресса или большей строгости при исполнении повинностей», значит, обобщение, предполагающее существование такого регресса, в целом нельзя считать правомерным. То же самое можно сказать и о других частях Англии: имели место случаи, когда крестьян заставляли вернуться в прежний зависимый статус, из которого они до этого вышли. Несомненно, такие случаи вызывали раздражение. Но в сумме нет никаких причин думать, что они были важным и тем более основным фактором, спровоцировавшим восстание.

Тогда что на самом деле стало причиной такого решительного и масштабного бунта, как восстание Уота Тайлера? Пти-Дютайи[132], о котором можно сказать, что он возглавил атаку на установившуюся точку зрения, считал, что это была совокупность раздражающих феодальных обременений в основном в форме финансовых взысканий и неуклюжая налоговая политика королевских властей. «Противоречие, существовавшее между их юридическим статусом и их экономическими достижениями, являлось очевидным источником непрерывного раздражения». Профессор Хилтон[133], возводивший генезис восстания Уота Тайлера к самому началу XIII века, проанализировал факторы, которые вели к беспорядкам. Очевидно, что многие из них оказывали свое активное раздражающее действие задолго до 1348 года. Чрезмерный консерватизм лендлорда, который наряду с самим духом манориальной системы стремился сохранять все ее раздражающие атрибуты, отрицание права крестьянина распоряжаться своим имуществом, тот факт, что цены росли быстрее оплаты труда, возмущение виллана, видевшего, как его свободный сосед в полную силу использует новые возможности, неравенство и несправедливость подушного налога, похищение крестьян жадными до рабочей силы лендлордами, ограничения, наложенные на свободу действий новыми законами, – вот те элементы, которые в итоге вызвали взрыв.

Но из того, что Черная смерть не является непосредственной причиной восстания, не следует, что она не повлияла на него. Если бы не эпидемия чумы, спорно, чтобы обстоятельства, так сильно взбудоражившие общество к 1381 году, вообще возникли. Слом структуры общества никогда не бывает безболезненным, и ко второй половине XIV века разрушение манориальной системы было неизбежно и уже зашло достаточно далеко. Но Черная смерть оказала на этот процесс неизмеримое влияние: она усугубила существующее недовольство, усилила противоречия, сделала экономически абсурдным то, что прежде считалось ситуацией сложной, но все