Рождение любви - Ханна Хауэлл

— Распутство, говоришь? Не в твоем характере обвинять человека без доказательств.

— Это не пустые обвинения. У меня есть доказательства его распутства. Приехав в Карайдленд, я застала Тэвиша с Кэтрин. Эта женщина два года была его любовницей, она отдала меня в лапы сэра Хью, пытаясь снова забраться в постель Тэвиша.

— Девочка, тебя давно не было рядом с ним, и ты как будто не собиралась возвращаться. Мужчины не привыкли к долгому воздержанию.

— Знаю. Когда я уезжала, между нами не было никаких разговоров, и я не ждала от него верности. Мужчина не может жить одними воспоминаниями. По дороге в Карайдленд я надеялась, что теперь-то мы с ним все обсудим, что наш ребенок станет мостиком через ту пропасть, которая нас разделила, — через пропасть, созданную нашим происхождением и враждой наших семей. Но когда я увидела его с ней… — Отец поморщился за ее спиной. — Черт побери, по своей глупости я полагала, что смогу закрыть глаза на его неверность. И потом, я никак не думала, что он опять свяжется с этой сучкой Кэтрин. Почему ты стонешь, папа?

— Потому что понимаю тебя. Ты помнишь, как однажды Элейн уехала к своему отцу?

— Да. — Шторм охнула. — А через девять месяцев у леди Мэри родился мой братик Тристрам.

— Из-за этого я чуть не потерял Элейн. Я не мог понять, за что она так на меня разозлилась. Как мужчина, я не видел ничего плохого в том, что переспал со своей женой. В конце концов Элейн выслушала меня и объяснила, как она на это смотрит. Другое дело, если бы я переспал с какой-нибудь незнакомой деревенской шлюхой. Такая женщина — не больше чем ночной горшок для отправления срочной нужды. Но моя жена была шлюхой, которую она знала и которая постаралась сделать так, чтобы Элейн никогда не забыла об этом моем грехе. — Он усмехнулся. — Хотя вряд ли Элейн была бы рада, свяжись я с дешевой шлюхой. Поэтому, когда меня сильно подпирает, я сажусь на коня и еду к Элейн, как бы далеко она ни находилась. Это спасает меня от множества неприятностей.

Шторм тихонько засмеялась:

— По твоему тону я слышу, что ты все-таки не совсем понимаешь. Да, женщине очень важно, чтобы мужчина был ей верен. Тебе кажется, что можно переспать с женщиной просто ради того, чтобы облегчиться. Для тебя это пустяк, ведь ты даешь ей свое тело, а не сердце. А если Элейн сделает то же самое — переспит с другим, чтобы облегчиться? Как ты на это посмотришь?

— Господи, это же разные вещи! Она женщина! — прорычал Элдон. — Моя женщина. И никто, кроме меня, не должен ею владеть.

— Но она может испытывать точно такие же чувства, как и ты. Странно, что ты этого не понимаешь. Ей больно думать, что ты побывал в объятиях другой, даже если эта близость была короткой. Твоя связь с другой женщиной для нее не пустяк. Она воспринимает это как измену. Выходит, пока она лежала без тебя в холодной постели, ты развлекался с другой, дарил кому-то то удовольствие, которое Элейн считала только своим. Когда ты возвращаешься в ее объятия, она спрашивает себя: чьи груди целовали твои губы, чьи бедра ласкали твои руки? А может, тебе больше понравилось с той, другой? Точно так же, если бы Элейн тебе изменила, ты мучился бы вопросами: продолжится ли эта связь, не уйдет ли она к другому, потому что он оказался лучше?

Лорд Элдон нахмурился:

— У женщины нет такой потребности, как у мужчины.

— Это глупое заблуждение, папа. Ну посуди сам: если женщине нравится любовная близость, то почему же она не должна испытывать потребности в такой близости? Неужели ты считаешь, что она может избавляться от своей чувственности? Бог видит, как бы мне этого хотелось! Или ты думаешь, у женщины нег памяти и она не лежит одна в постели, вспоминая минуты блаженства и чувствуя напрасное волнение в крови? Когда рядом нет того, кто мог бы унять это волнение, все ее существо томится в огне страсти. Гак неужели ты думаешь, что после стольких ночей неудовлетворенности женщина не обратит свой взор на другого мужчину? Надеясь, что сердце ее не осудит, она пойдет навстречу зову плоти, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту. Вы, мужчины, хотите, чтобы мы были горячими и страстными, когда вы с нами, и превращались в лед, когда вас нет рядом. Но мы тоже способны на глубокие чувства и переживания, как и вы. Так почему же вы требуете от нас понимания, когда изменяете сами, но нас лишаете этого права?

— Ты сейчас говоришь о себе, дочка? — ласково спросил Элдон.

Шторм долго молчала, потом тихо ответила:

— Да. И я готова убить его за это. — Она судорожно вздохнула. — Скажи мне, папа, пройдет ли когда-нибудь эта боль?

— Да, боль пройдет, но может остаться сожаление о несбывшемся.

Шторм подумала, что простое сожаление — рай по сравнению с теми страданиями, которые она сейчас испытывала. Привалившись спиной к крепкой груди отца, девушка закрыла глаза. Она безумно устала, и внутри у нее все переворачивалось. Воспоминания, которые в последнее время несколько притупились, теперь опять стали острыми, как лезвие ножа. Они резали в кровь ее бедное сердце.

Позже, лежа в постели и обнимая Элейн, лорд Элдон вспомнил слова Шторм.. Ему стало любопытно, насколько права его дочь.

— Элейн?

— Ммм? — Она подняла голову с его груди. — Я думала, ты спишь.

— Нет. — Он осторожно убрал волосы с ее лица. — Ответь мне на один вопрос, только честно. Не бойся, я не стану тебя осуждать. Дело в том, что по дороге из Карайдленда Шторм сказала мне кое-что, и ее слова не дают мне покоя. Я хочу знать, правда ли это.

— Спрашивай, Роден. Отвечу честно.

— Когда я уезжаю от тебя, ты страдаешь по ночам от желания? Испытываешь ли ты любовный голод, и может ли он стать настолько сильным, что, если тебе позволит сердце, ты переспишь с другим мужчиной — любым, лишь бы только утолить этот голод? Изнываешь ли ты без любовной близости?

— Да, — тихо ответила она. — Неужели ты думаешь, что я перестаю желать тебя только потому, что ты от меня уезжаешь? Да, Роден, я страдаю, горю и изнываю. Доходит почти до безумия… — Он крепче обнял ее, и она улыбнулась. — Везде, куда бы я ни посмотрела, мне видится мужчина.

Они засмеялись, и Элейн с облегчением увидела, что Элдон понял ее шутку.

Но он вдруг опять сделался серьезным:

— А когда я возвращаюсь, ты спрашиваешь себя, какую женщину целовали мои губы и ласкали мои руки? И не понравилась ли мне та, другая, больше, чем ты? Даже если ты знаешь, что я спал с обычной шлюхой и просто грубо ее использовал, тебе не бывает больно при мысли о том, что я обнимал не тебя? То, что для меня простое удовлетворение потребности, для тебя наслаждение, которое я краду у тебя и даю другой женщине, пока ты лежишь и страдаешь в одиночестве… Это так?