Книга вампиров - Вадим Деружинский

Типичное японское привидение в белом саване со спутанными волосами грозно нависло над своим земным собратом, который, похоже, от ужаса просто не знает, куда деваться, Фантомы в японской живописи, как правило, не имеют ног. Являются обычно предвестниками скорой смерти человека.

Поскольку вампиризм как болезнь прогрессирует в сфере вне-биологической или даже нематериальной в нашем современном восприятии материи, то рано или поздно и сознание коматозника начинает функционировать в этой сфере. Которая аналогична, например, сфере полета вне тела шаманов, колдовской практике и прочему. Появляясь у родных, спящее сознание-призрак коматозника функционирует в рамках, грубо скажем, процессов полтергейста, где происходят любые манипуляции с материей, нарушающие законы сохранения вещества и энергии. Вампиру нужно не это вещество и эта энергия, он ими вполне успешно манипулирует. Ему нужна субстанция другой, скажем так, сферы Бытия, которую еще античные философы назвали «жизненной энергией».

Но это только один из вариантов возможного объяснения. Не могу исключать, что вампир у жертв пусть в самом деле забирает «жизненную энергию», но заражения как такового может и не быть. Например, уже сам контакт с заматериальной структурой призрака вампира настолько расшатывает сбалансированное состояние в организме жертвы внутриматериального и заматериального (что я формулирую в концепции о Матрице и в главах о полтергейсте со смертельными исходами — о чем далее в книге), что жертва от нарушения этого равновесия сама впадает в коматозное состояние. У нас возникает картина, что мы имеем дело с заразным заболеванием, а на самом деле, возможно, никакого патогенного агента болезни нет, есть только фактор, разрушающий организацию процессов жизнедеятельности, особенность которого в том, что он передается по принципу домино от пораженного к другим людям. Отдаленное сходство может быть в передаче яда от отравленного человека к другим, радиации и т. п., с той существенной разницей, что здесь нет патогенной структуры (измеряемой в том или ином количестве), а есть просто, грубо говоря, перевод работы организма на «рельсы» вампирической комы. То есть, нечто, что работает как «переключатель» из одного положения в другое.

Все это, честно скажу, пока только предположения.

Автор рассматриваемого выше сообщения заканчивает его так: «Через полгода умерла моя мама…». Увы, для логики очевидцев таких событий вся логика тут и кончается, мол, дальше не о чем и рассказывать. Это не так. Хотелось бы знать, наблюдалось ли у новой покойной тоже тепло в гробу под спиной? Не исключаю, что если бы было так, то автор, возможно, сообщил бы. Как не исключаю и того, что сей факт никто не проверял. Автор сообщения вообще не говорит о том, присутствовал ли он при похоронах матери. Однако для создания полной картины событий это важные моменты, которые автор не стал детализировать, что является большим упущением.

Конечно, с нашей точки зрения, в повествовании упущено очень многое. Неясны обстоятельства, предшествовавшие первым похоронам (кто был похоронен до этого из близких или соседей), хотя законы логики должны автору подсказать, что если он задумался о логической связи двух смертей, то следует поискать логику и до первого события, и после второго, так как это явно только фрагмент большой причинной последовательности. Это азбука любого исследователя. Не описаны сами обстоятельства обоих событий, в первую очередь медицинская картина. Наверняка из многого аномального выбрано только событие, где «явилась Божья Матерь», потому что другие аномальные события не вписывались в религиозные мифопредставления очевидцев. И так далее. Все это объяснимо, так как свидетель часто и не говорит самого важного, потому что говорит только то, что, с его точки зрения, кажется важным. Замечу, это головная боль любого следователя и, собственно, само содержание следственной работы: добиться от свидетеля сведений, которые он знает, но не придает им значения.

Прозаик и критик А. Погорельский, некогда известный, а теперь полностью забытый (вспоминаемый разве что российскими исследователями аномального), сообщает в своей книге «Двойник, или Мои вечера в «Малороссии» следующее: «Один врач, который и теперь еще жив, написал и издал очень скромным тиражом книгу под заглавием «Явления моей жены после смерти». Эти явления начались с того, что спустя несколько дней после смерти докторши, страстно любимой мужем, ее гитара, висевшая на стене, сама собою начала издавать звуки, а потом и целые аккорды. Когда доктор приучился к этому необыкновенному явлению, то в один вечер ему послышался голос покойницы… Сначала она произносила только по нескольку слов. Спустя немного времени стала с ним разговаривать, а кончилось тем, что и сама показалась.

Несмотря, однако, на его любовь к покойнице, ее первое появление испугало его до чрезвычайности. Наконец он к тому привык: с нетерпением ожидал ее очередного прихода, разговаривал с нею часто и долго и советовался во всех делах. Одним словом, она по-прежнему осталась верным ему другом и сохранила после смерти все те приятные качества, которые украшали ее при жизни, с той только разницей, что не так уже была капризна.

Доктор сообщил о своем счастье нескольким друзьям, которые рассказали о том своим знакомым. И его свидания с покойной женой сделались известны всему городу. Многие смеялись над ним, иные сожалели, считая его помешанным. Но когда доктор решился громко утверждать, что это все точно справедливо, и когда наконец напечатал книгу, где подробно описал явление жены своей, тогда нашлись люди, которые поверили ему. И в самом деле, какую причину мог иметь человек, известный и ученый, обманывать целый свет и подвергать себя насмешкам неверующих, если бы действительно он не имел свиданий с покойницей?»

Еще два с половиной века назад классик вампирологии аббат Августин Кальме спрашивал себя в своих текстах, не находя ответа: зачем призраки похороненных являются к родным, которые их любят, и зачем причиняют любимым людям боль и страдания, кончающиеся часто смертью? Почему близкие люди, которые с глубокой болью приняли похороны родного человека, рыдали над его гробом, вдруг настолько забывают об этих чувствах, что требуют у муниципальных властей и местной церкви эксгумации могилы своего родного человека и его казни? То есть, глумления над трупом, если следовать их логике. Что изменилось? Что было причиной такой чудовищной перемены?

Ответ, возможно, такой. Вампиром не движет ни Сатана, ни желание убить или навредить. Вампир является по любви в свой дом, как любовь и находит к родному дому дорогу для вышедшего в заматериальное сознанию вампира. Поэтому он является именно своим близким, а не к врагам.