Ринальдо Ринальдини, атаман разбойников - Христиан Вульпиус

— Сечешь? — прошептал Лодовико Птоломео. — Вот так умный человек любое обстоятельство может обернуть себе на пользу.

Вскоре они добрались до леса. Лодовико отыскал приметное ему местечко и откопал из тайника продукты и вино.

— То, что Чинтио, — сказал он, — не оставил здесь даже часового, говорит о том, что он ушел очень далеко в горы и что проведал о мощном наступлении. Он конечно же перешел Гранго и отойдет на свои старые позиции в горах у Рочеллы и Сан-Доменико. Там мы как-то долго сидели, пока нехватка провианта не выгнала нас из наших нор. Но тогда нам здорово намылили головы, я тоже получил саблей удар, рану, которую мне довольно долго смазывали мазями, маслами и прочей дрянью.

Ринальдо помолчал, потом сказал:

— Если мы пойдем к Рочелла или Сан-Доменико, так рискуем попасть в руки волонтеров. А пройдут раньше солдаты, так наш тыл останется свободным и назад нам двигаться будет безопаснее, чем вперед. Но я все-таки хотел бы поговорить с Чинтио, склонить его к освобождению графа Лентини. Я понимаю также, что он теперь, будучи в затруднении, может воспользоваться графом как заложником. Вот я и не знаю еще, на что мне решиться.

— Атаман! — начал Птоломео. — А что, если ты пошлешь меня к Чинтио с поручением? Я выдам себя за вестового и так спокойно миную войска. Скажу, что графиня Лентини хочет вызволить супруга; она послала меня к Чинтио. С этой ложью я пробьюсь.

— Твое предложение очень даже неплохое! Хорошее, умное предложение, и возможно, что ты достигнешь своей цели.

Птоломео пустился в путь. А Ринальдо последовал совету Лодовико переночевать в лесу.

— В этом лесу у нас есть подземная пещера, — сказал Лодовико, — в ней часто, когда в том была большая нужда, скрывалось двенадцать, а то и шестнадцать человек. Правда, нам было тесновато, зато безопасно.

Они взяли коней за уздцы и пошли к пещере.

Лодовико ступил на замаскированную пружину крышки люка, выложенной дерном.

— Черт! — выругался он. — Пружина не поддается. В пещере люди!

Он лег на землю, прижал ухо к земле и сказал:

— Да, в пещере люди.

После этого он уселся возле одной из елей, вытащил кинжал и подал им звуковой сигнал, о каком члены шайки условились заранее.

Люк чуть приоткрылся, и чей-то голос спросил:

— Где танцуют, варят и пьют?

Лодовико быстро ответил:

— Мы танцуем в замке, варим на церковной площади, а пьем в клозете у матушки Евы.

Крышка люка приподнялась, и тот же голос крикнул:

— Добро пожаловать, Лодовико!

— Что такое, черт побери?! — удивился тот. — Вы запрятались в нору, в то время как Чинтио пришлось уйти? Кто там схоронился?

— Да мы ранены, вот и остались. Клаудиано и я. И с нами еще обе девицы — Лоретта и Мелисса, у них ноги стерты до крови, поэтому они не поспевали за отступающими.

— Хорошо! Тогда для нас еще хватит места.

— Сколько голов?

— Две человеческие и две лошадиные.

— Кто с тобой?

— Лучший друг Чинтио.

Крышка люка открылась, лошадей свели по полого спускающейся дорожке, всадники шли за ними.

Теперь все, и мужчины и девушки, узнали, кто находится среди них. Удивленные, они молчали, а девушки целовали гостю руки. Он прилег на удобное ложе и прервал тишину:

— Девицы! У вас есть, как я вижу, гитары. Сыграйте и спойте мне что-нибудь.

Девушки взяли гитары.

Лоретта пела:

Чуть зазеленеют чащиИ начнут в них птички петь —Сразу сердце бьется чаще,И сама хочу взлететь.

Мелисса отвечала:

Чуть веселые ягнятаЗаиграют в клеверах,Больно мне — но боль приятна…Стать бы мне овечкой, ах!

Лоретта:

Что за чувство грудь стеснило?Кто мне объяснит его?

Мелисса:

То любовь! В ней жизни сила,Тайна в ней и волшебство!

Обе:

Дух веселый и унылыйЧувствую в душе моей.То любовь. В ней жизни силы,Волшебство и тайна в ней.

— Ах, бедные вы мои! — сказал Ринальдо. — Познаете ли вы когда-нибудь, сколь счастливым делает любовь человека? Вас, таящихся в пещерах и лесах, нежная волшебная сила любви никогда не извлечет на ласковый дневной свет. Где вы родились?

— Я родилась в Калабрии, в пещере, — сказала Мелисса.

— А я в Сицилии, в лесу, — ответила ему Лоретта.

— А здесь вам нравится?

— О да! — воскликнула Лоретта.

— Тогда, разумеется, я не вправе вас жалеть!

— А разве Розу надо было жалеть, когда она жила со своим Ринальдо в пещерах и лесах? — спросила Лоретта.

— Роза была хорошая девушка! Я оплакиваю ее смерть, но ее жизни я никогда не завидовал… — вздохнул Ринальдо.

— Разве она не любила? Она же была счастлива, — сказала Лоретта.

— А ты счастлива?

— Я была счастлива. Мой возлюбленный попал полтора месяца назад в руки волонтеров и теперь…

— Висит? — спросил Ринальдо.

— Наверно, ведь он был отчаянным парнем и уже не одного солдата прикончил. Настоящий мужчина!

— Ты заслуживаешь того, чтобы быть невестой разбойника!

— Роза была счастливее меня, ведь ее любил самый знаменитый из всех разбойников…

— А ты жаждешь славы, Лоретта?

— Конечно! Я ведь думала, что Ринальдини умер, поэтому желала всегда, чтобы меня любил Чинтио. Но теперь я от этого желания отреклась.

— И желаешь, чтобы я тебя любил?

— Разве не смею я желать того, чего желала Роза, чего желали, как рассказывают, Дианора, Олимпия и другие женщины?

— Твоя откровенность мне по душе, Лоретта!

— Это лучшее, что есть во мне.

— А как Мелисса? — поинтересовался Ринальдо.

— Думает — готова поспорить — так же, как и я. Но… она еще никогда не любила…

Лодовико вставил:

— Ее часик еще придет!

— Я постараюсь помочь вам избежать подстерегающих вас несчастий. Письмо от меня графиням Лентини определит вас к ним на службу, и тогда… вы, по крайней мере, сможете спать спокойно и на поверхности земли, — сказал Ринальдо обеим девушкам.

Клаудиано, который между тем обошел вокруг пещеры, вернулся и сообщил, что слышал, как ржут лошади и разговаривают люди. Лес наверняка прочесывают. Тотчас люк укрепили толстыми бревнами и проверили ружья.

Когда на лес опустились сумерки, Лодовико выбрался наружу. Он принес найденный им бумажник. В нем они обнаружили приказ — выступить на Сан-Доменико.

— Ну, держись, храбрый Чинтио! — воскликнул Лодовико. — И защищайся как настоящий мужчина!