Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Вы изменились, Гастингс. Перестали шутить, перестали подтрунивать над моими «чисто научными», по вашему мнению, изысканиями. Но что же вас убедило? Ведь не мои блистательные аргументы — non, ce n'est pas ça![856] Нечто… нечто совершенно… иное… произвело на вас впечатление. Скажите, друг мой, что именно заставило вас настроиться на серьезный лад?

— По-моему… — не сразу ответил я, — миссис Таниос. У нее был такой вид… испуганный, что ли…

— Она испугалась меня?

— Нет, не вас. Тут что-то другое. Сначала ее рассуждения были такими спокойными, разумными — безусловно, она была обижена тетушкиной прихотью, однако готова была оставить все как есть. Вполне естественная реакция воспитанной, но довольно бесхарактерной женщины. И вдруг эта неожиданная перемена — она с готовностью поддержала все, что говорил ее муж. И вышла в холл вслед за нами… вышла почти украдкой…

Пуаро согласно кивал головой.

— И еще одна мелочь, которую вы, возможно, не заметили…

— Я замечаю все!

— Я говорю о визите ее мужа в «Литлгрин-хаус» в то последнее воскресенье. Я готов поклясться, что она ничего об этом не знала, это было для нее полной неожиданностью, и тем не менее, поняв намек, она тут же согласилась, что да, он говорил ей об этом и что она, по-видимому, забыла. Мне это не понравилось, Пуаро, совсем не понравилось.

— Вы совершенно правы, Гастингс, это был важный момент.

— Это произвело на меня удручающее впечатление: она чего-то боится.

Пуаро медленно наклонил голову.

— Вы почувствовали это? — спросил я.

— Да, не заметить это было довольно трудно. — Помолчав, он продолжал: — И тем не менее вам понравился Таниос, правда? Он вам показался приятным человеком, чистосердечным, добродушным, искренним — словом, привлекательным, вполне нормальным существом, несмотря на вашу душевную неприязнь к аргентинцам, португальцам и грекам?

— Да, — признался я.

В последовавшем затем молчании я разглядывал Пуаро.

— О чем вы думаете, Пуаро? — наконец не выдержал я.

— Я размышляю о разных людях: о красивом молодом Нормане Гейле, о грубовато-добродушной Эвелин Говард, приятном докторе Шеппарде, спокойном, рассудительном Найтоне.

Поначалу я не мог понять, почему он вспомнил о них — о тех, с кем имел дело в прошлых расследованиях.

— И что же? — спросил я.

— Они все были очень милые…

— Боже мой, Пуаро, неужели вы думаете, что Таниос…

— Нет-нет. Не делайте слишком поспешных выводов, Гастингс. Я только хочу заметить, что пристрастное отношение к людям часто мешает сделать правильные выводы. Следует доверять фактам, а не чувствам.

— Гм! — задумался я. — Фактов у нас не так-то много. Нет-нет, Пуаро, не нужно перечислять их вновь!

— Я буду краток, друг мой, не беспокойтесь. Прежде всего, мы имеем дело с преднамеренным убийством. Вы согласны, не так ли?

— Да, — не сразу выдавил из себя я.

До сих пор я несколько скептически относился к домыслам Пуаро относительно событий в ночь на вторник пасхальной недели. Теперь же был вынужден признать, что его рассуждения были совершенно логичны.

— Très bien. Раз мы имеем дело с преднамеренным убийством, значит, есть и убийца. Один из присутствовавших в доме мисс Аранделл в тот вечер убийца — даже если ему не удалось разделаться со своей жертвой, он наверняка пытался это сделать.

— Согласен.

— Значит, от этого убийцы и будем отталкиваться. Мы проводим несколько опросов, расшевелив, так сказать, осиное гнездо, и что же получаем? Несколько очень интересных обвинений, высказанных вроде бы случайно в процессе беседы.

— Вы не считаете их случайными?

— В данный момент утверждать невозможно. Когда мисс Лоусон с самым невинным видом рассказала нам, что Чарлз угрожал своей тетке, она, может, сделала это без задних мыслей, а может, и нет. Высказывания доктора Таниоса относительно Терезы Аранделл совсем необязательно должны свидетельствовать о желании ее скомпрометировать, а просто отражали его мнение. Мисс Пибоди, рассуждая о наклонностях Чарлза Аранделла, тоже могла быть совершенно искренна, но и это, в конце концов, всего лишь ее личное мнение. И так далее. Но тут есть, как это говорится, одно подозрительное обстоятельство — несомненное наличие убийцы.

— А что вы сами думаете по этому поводу, Пуаро?

— Гастингс, Гастингс, сколько раз я вам говорил, что не позволяю себе «думать» в том смысле, в каком вы употребляете это слово. В данный момент я только рассуждаю.

— О чем?

— Например, о мотивах. Что может служить мотивом для убийства мисс Аранделл? Самое очевидное — корысть. Кто бы выгадал от смерти мисс Аранделл, умри она в пасхальный вторник?

— Все, за исключением мисс Лоусон.

— Совершенно верно.

— В таком случае один человек автоматически освобождается от подозрений.

— Да, — задумчиво согласился Пуаро. — Но вот в чем парадокс: именно тот человек, который ничего бы не получил, случись смерть в пасхальный вторник, получает все две недели спустя.

— К чему вы ведете, Пуаро? — спросил я, слегка озадаченный.

— Причина и следствие, друг мой, причина и следствие.

Я смотрел на него с недоумением.

— Рассуждайте логически, — продолжал он. — Что произошло сразу после несчастного случая?

В такие моменты я просто ненавижу Пуаро. Что ни скажи, наверняка ошибешься.

— Мисс Аранделл уложили в постель, — крайне осторожно начал я.

— Именно. И у нее было время подумать. А что дальше?

— Она написала вам.

— Да, — кивнул Пуаро, — она написала мне. Но письмо не было отправлено. К великому сожалению.

— Вы подозреваете, что письмо не отправили умышленно?

— Вот тут, Гастингс, — нахмурился Пуаро, — должен признаться, не знаю. Думаю, а принимая во внимание последующие события, почти уверен, что оно просто куда-то задевалось. По-моему — но в этом я не очень уверен, — никто и не подозревал о его существовании. Продолжаем — что было дальше?

— Пришел адвокат, — подумав, предположил я.

— Верно. Она послала за адвокатом, и он в положенное время явился.

— И она составила новое завещание, — продолжал я.

— Именно. Она составила новое, весьма неожиданное завещание. Коль скоро появилось это завещание, мы должны тщательно проанализировать заявление Элен. Элен сказала, если вы помните, что мисс Лоусон весьма беспокоилась, как бы весть о том, что Боб провел всю ночь вне дома, не достигла ушей мисс Аранделл.

— Но… Понятно… Нет, непонятно. Впрочем, я начинаю понимать, на что вы намекаете…

— Сомневаюсь, — отозвался Пуаро. — Но если начинаете, то, надеюсь, осознали, насколько важно для нас это заявление. — И уставился на меня жестким взглядом.

— Конечно, конечно, — поспешил я его заверить.

— А затем, — продолжал Пуаро, — происходят другие события. В выходные приезжают Чарлз и Тереза, и мисс Аранделл показывает Чарлзу, по его словам, новое завещание.

— Вы ему не верите?

— Я верю только тем фактам, которые могут быть подтверждены.