Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

— Это ненужный риск.

Гор хлопнул бронированным кулаком по плечу Вдоводела. Гулкий звон металла эхом прокатился по стратегиуму, словно гром.

— Меня защитит Фальк, — произнес Гор, отцепляя свой боевой шлем и водружая его на горжет. Линзы вспыхнули красным, когда включились авточувства.

Малогарст почувствовал, как по его искривленному позвоночнику прошел трепет благоговения. Гор был мстящим ангелом, воплощением самой битвы и владыкой войны. Столь устрашающим и могучим. Малогарста ужаснуло, что после его ежедневных занятий с примархом чудо стало практически банальностью.

— Мал, я слишком засиделся вне игры. Пора всем вспомнить, что этот бой — мой бой. Именно благодаря моим свершениям мое имя эхом разнесется в веках. Я не допущу, чтобы мои воины выиграли мою войну без меня.

Малогарст кивнул. Его убедил тот миг, когда Гор пристегнул шлем. Он упал на колени, пусть от этого движения по сросшимся бедрам и прошел разряд жгучей боли.

— Мой повелитель, — произнес Малогарст.

— Никакого преклонения колен, только не от тебя, — ответил Гор, поднимая советника на ноги.

— Простите, — сказал Малогарст. — Старые привычки.

Гор кивнул так, будто люди каждый день становились перед ним на колени. Что, разумеется, было правдой.

— Окропи «Дух» кровью за меня, Мал, — произнес Гор, развернувшись и поведя юстаэринцев к посадочной палубе, где ожидала «Грозовая птица». — Я не планирую задерживаться.

Вот оно. Вот что я упустил.

— Могильные корабли, — прошипел адмирал Семпер, видя на гололите крупно начертанные в реальности описания из образовательного учебника времен своего кадетства. — Чертов Трон всемогущий, могильные корабли. Они еще раз бьются за покорение Луны. Трижды проклятой чертовой Луны.

Гололит рассказывал кошмарную историю. О разорванном в клочья плане, о высокомерии и, в конечном итоге, о смерти.

— Будь это кто угодно, кроме Сынов Гора, я бы не поверил, — шептал Семпер. — Кому, кроме Магистра Войны, хватило бы безрассудства запустить четверть своего флота в пустоту и надеяться, что они прибудут вовремя и в нужное место?

Только, разумеется, Магистр Войны не надеялся, что могильные корабли долетят туда, где они были ему нужны. Он знал. Знал с очевидностью, от которой Семпера продирал до костей мороз.

— Орбитальных платформ больше нет, — произнес магистр сканеров, едва осмеливаясь верить свидетельству гололита. Семпер разделял его ошеломление.

— Хуже, чем нет, они у врага, — отозвался он, наблюдая за тем, как самые мощные платформы, Вар Криксиа и Вар Зерба, раскололи орбитальные станции, которые не захватил вражеский штурм. Вар Зон запустила — и продолжала запускать — множество торпед по его безнадежно рассеянному флоту.

— Сражение проиграно, лорд-адмирал?

Ответ, конечно же, был очевиден, однако человек заслуживал того, чтобы получить взвешенный ответ. Лорд-адмирал окинул взглядом катастрофический крах того, что начиналось как нерушимая стратагема.

Он рассмеялся, и ближайшие таллаксы повернули свои торсы на незнакомый звук. Семпер покачал головой. Он забыл о первом правиле войны, касающемся контакта с врагом.

Правой группировки Семпера больше не было. Все корабли подло выпотрошил обстрел с захваченных орбитальных станций. Когда звездолеты дрогнули после ошеломляющего изменения расстановки сил, Гвардия Смерти нахлынула на них, словно хищники, которые из засады хватают отбившихся от стада. Каждый из имперских кораблей, оставшихся в одиночестве и задавленных числом, терзали до тех пор, пока от него не оставался лишь дымящийся остов.

Затем тупоносые таранные корабли направляли изувеченные останки во власть гравитации Молеха. Останки падали в атмосферу. За ними вниз тянулись пылающие хвосты от вхождения в плотные слои.

Семпер проследил траектории, вопреки всему надеясь, что обломки войдут в атмосферу под слишком острым углом и сгорят, не успев достигнуть поверхности. Или же под слишком пологим, отскочат и отклонятся в глубокий космос.

Но кто бы ни высчитывал угол повторного входа в атмосферу, он был точен, и каждый запущенный остов должен был врезаться в Молех с кинетической энергией тяжелого боевого атомного заряда.

Сыны Гора роились вокруг «Адрануса». Его нова-орудие было бесполезно на ближней дистанции, а бортовые залпы не могли сдержать хищные стаи «Громовых ястребов», «Грозовых птиц» и штурмовых капсул «Клешня ужаса», которые врезались в его борта.

Когда орбитальные станции обездвижили корабли сопровождения, «Доминатор» стал легкой добычей, и его потрошили стервятники. Неблагородная, кровавая смерть. «Доминатор» умирал тяжело.

Всплески вокса вопили о тысячах воинов Легиона и тварях из воющей тьмы, которые рвали его на части изнутри. Семпер приказал отключить вокс. Крики экипажа «Адрануса» были слишком ужасны, чтобы их слушать.

Еще держался только центр.

«Наставление огнем» совершало маневр, когда на орбитальные станции обрушились первые штурмовые команды. Его капитан отдал приказ подать на двигатели аварийный импульс, чем, несомненно, спас корабль. Пока что. Бортовые лэнсы уничтожили Вар Ункад, превратив ту в дымящиеся руины.

«Слава Солара» горела, но продолжала сражаться. Благодаря уничтожению Вар Ункад, она избежала полной мощи обстрела, который должен был ее обездвижить. Под роем торпед устояла горстка легких крейсеров, однако ни один из них не был в состоянии дать бой предателям. По меньшей мере шесть ждала смерть в пустоте через считанные минуты, а четыре оставшихся едва ли могли маневрировать или образовать огневую линию.

В этот день не будет никакой «палочки над Т».

— Да, сражение проиграно, — произнес лорд-адмирал Семпер. — Об остальном умолчим.

Пять «Грозовых птиц» совершили трудный проход сквозь огонь, вылетев с «Мстительного духа» на штурм. Четыре из них устремились вперед, заняв позицию рядом с пятой. Они удалялись от флагмана Магистра Войны, а громадные двигатели того пылали, направляя его к могучему силуэту поворачивающего «Стража Аквинаса».

Два флагманских корабля сближались, словно чемпионы в горниле боя, которые выискивают друг друга среди резни.

Бою предстояло быть неравным. «Мстительный дух» был стар и силен, он обладал закаленными костями, а почерневшая душа была готова вкусить крови. Между двумя кораблями проносились вспышки коллимированного света. Высокоэнергетические импульсные лазеры стремились сорвать щиты и абляционный ледяной покров.

Палуба за палубой орудий беззвучно гремели в пустоте, швыряя в разделявшее их пространство чудовищные снаряды. В категориях пустоты два боевых корабля находились на дистанции выстрела в упор. Будто два мечника, которые оказались слишком близко, чтобы пользоваться основными клинками, и скатились к нанесению другу другу ударов тычковыми кинжалами.

Они двигались напротив друг друга, словно величественные галеоны, безнаказанно скользя сквозь облака расплавленных обломков и кренящихся остовов. Туда-сюда проносились ураганы яркого света. Взрывы, преждевременные детонации перехваченных снарядов, трескучие дуги с визгом скребущих друг о друга пустотных щитов. Пластины корпусов гнулись и отлетали по мере того, как оба корабля обменивались ударами, словно сошедшие с ума боксеры.

За ними сияли в звездном свете потоки раскаленных обломков и мерцающие полосы замерзшего кислорода. «Готики», сопровождавшие «Стража Аквинаса», упорно держались рядом с ним. «Наставление огнем» и «Слава Солара» изрыгали по «Мстительному духу» тысячи тонн фугасных снарядов.

Корабль Магистра Войны содрогался под ударами, но его создавали, чтобы выдерживать повреждения, чтобы пробивать дорогу сквозь более жестокие бури, чем эта.

«Стойкость» появилась подло, окольным путем. Под прикрытием горящих орбитальных станций и пульсирующих взрывов реакторов. Ее носовые орудия терзали «Наставление огнем» и сминали его корпус, будто огненная кувалда. Орудийные палубы подбитого корабля полыхали, а пушки строчили перед лицом атакующей «Стойкости».

Он продолжал стрелять, даже когда корабль Гвардии Смерти протаранил его посередине. Миллионы тонн быстро движущегося железа и адамантия обладали неудержимой мощью. Укрепленный носовой таран «Стойкости» разорвал ослабленную броню цели, и серая громада прошла сквозь самое сердце «Наставления огнем».

«Готик» просто перестал существовать. Его киль разлетелся, а обнажившиеся внутренние помещения непрерывно простреливались бортовыми залпами. Обломки, кружась, полетели прочь. Из рассеченных половин вырывались спиральные облака мгновенно замерзающего воздуха.