Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Вобрав в себя все, что можно было увидеть, Эмили принялась греть перед камином руки, когда открылась дверь и вошла девушка примерно ее лет. Эмили обратила внимание, что она прехорошенькая, красиво и дорого одета. Она подумала также, что нечасто встретишь девушку в таком нервозном состоянии. Нет, обнаружить это было не так просто — ведь мисс Уиллет пыталась держаться непринужденно и приветливо.

— С добрым утром, — сказала она, подходя и протягивая руку. — Мне очень жаль, но мама не могла выйти, она все утро в постели.

— Ах, какая досада! Боюсь, что я пришла не вовремя.

— Нет, нет, что вы! Повар сейчас же напишет вам рецепт торта. Нам очень приятно оказать услугу мисс Персехаус. Вы у нее остановились?

Эмили, внутренне улыбаясь, подумала, что это, наверное, единственный дом в Ситтафорде, обитатели которого не знают определенно, кто она такая и почему здесь. В Ситтафорд-хаусе были свои отношения между хозяевами и прислугой. Прислуга, вероятно, знала о ней, хозяева — нет.

— Собственно, не совсем у нее, — сказала Эмили. — Поселилась-то я у миссис Куртис.

— Конечно, коттедж страшно мал, а у нее ведь еще племянник, Ронни, не так ли? Думаю, что для вас и места бы не нашлось. Она замечательный человек, правда? Какой сильный характер, всегда думаю я. Я даже немного ее побаиваюсь.

— Она ведь, пожалуй, задира, а? — живо откликнулась Эмили. — А как соблазнительно быть задирой, особенно если люди тебе не возражают.

Мисс Уиллет вздохнула.

— Как бы я хотела уметь возражать людям! — сказала она. — Нам все утро страшно надоедают репортеры.

— Ну конечно, — сказала Эмили. — Это ведь дом капитана Тревильяна, того самого, что убили в Экземптоне?

Эмили пыталась установить истинную причину нервозности Виолетты — ведь девушка была явно взвинчена. Что-то тревожило ее, и тревожило довольно сильно. Эмили намеренно резко произнесла имя капитана. Девушка явно не прореагировала на него.

— Да. Вы думаете, это не страшно?

— Ну расскажите, если вам, конечно, не претит говорить об этом.

— Нет, нет, только с чего бы мне начать?..

— Ну, хотя бы с того столоверчения, — продолжала Эмили. — Я услышала о нем совершенно случайно, и мне показалось это очень интересно, то есть я хочу сказать, это ужас какой-то.

«Скорее всего, девичьи страхи, — подумала она про себя. — Девичьи страхи, и ничего больше».

— Да, это был ужас, — сказала Виолетта. — Я никогда не забуду того вечера. Мы, конечно, подумали, что кто-то просто подурачился, правда, на наш взгляд, это была мерзкая шутка.

— Да, да…

— Не забыть мне, как все выглядели, когда включили свет. Вот мистер Дюк и майор Барнэби — они умеют владеть собой и никогда бы не признались, какое это произвело на них впечатление. А посмотрели бы вы, как майор Барнэби был по-настоящему напуган. Мне кажется, он поверил больше, чем кто-нибудь из нас. Ну а бедняга мистер Рикрофт! Я уж подумала, не случилось бы с ним сердечного приступа или еще чего-нибудь. А ведь он занимается исследованием психики, казалось бы, должен спокойно относиться к таким вещам. А Ронни — вы знаете Ронни Гарфилда? — тот выглядел так, будто ему и на самом деле явился какой-то дух. Даже мама ужасно расстроилась, я ее такой никогда не видела.

— Должно быть, настоящий призрак, — сказала Эмили. — Хотела бы я на него взглянуть.

— Нет, это в самом деле было ужасно. Мы все делали вид, что это просто шутка, но ведь в самом деле на это было вовсе не похоже. А потом майор Барнэби вдруг решил отправиться в Экземптон. Мы пытались не пустить его, уверяли, что можно погибнуть в такую погоду, но он все равно пошел. Мы еще посидели немного после его ухода, и нам всем было страшно. А потом, вот уже вчера вечером — нет, утром, — мы узнали эту новость.

— Так вы считаете, что это был дух капитана Тревильяна? — спросила Эмили с невольной дрожью в голосе. — Или, может быть, ясновидение… телепатия?..

— Я… я не знаю. Но я больше никогда не буду смеяться над такими вещами.

Вошла горничная со сложенным листком бумаги на подносе, вручила его Виолетте и удалилась.

Виолетта развернула листок, просмотрела его и передала Эмили.

— Это вам, — сказала она. — Словом, вы как раз вовремя. История с убийством очень расстроила слуг. Они считают, что жить здесь, на отшибе, опасно. Мама вчера, разговаривая с ними, вышла из себя и велела им складывать вещи. И вот после обеда они уезжают. Мы собираемся взять вместо них двух мужчин. Один будет вести дом, а второй — вроде швейцара и шофера. Думаю, это будет гораздо лучше.

— Слуги — просто глупцы, не правда ли? — сказала Эмили.

— Конечно, если бы еще капитана Тревильяна убили в этом доме…

— Кстати, как это вы решились поселиться здесь? — спросила Эмили, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно непринужденнее, словно простое проявление любопытства.

— О, нам казалось, что это будет так интересно! — сказала Виолетта.

— А вы не считаете, что тут довольно скучно?

— Что вы, совсем нет! Мне нравится в деревне.

Однако глаза ее избегали встречи со взглядом Эмили. Лишь на миг мелькнуло в них подозрение, даже испуг. Она нетерпеливо заерзала на стуле, и Эмили довольно неохотно поднялась.

— Мне пора идти, — сказала она. — Я вам очень благодарна, мисс Уиллет. Надеюсь, что ваша мама скоро поправится.

— О, вообще-то она чувствует себя хорошо, только из-за слуг всякие волнения.

— Ну разумеется.

Незаметным ловким движением Эмили положила свои перчатки на маленький столик. Виолетта проводила ее к парадной двери, и они, сказав друг другу обычные приятные слова, распрощались.

Горничная, впуская Эмили, отворила дверь, когда же Виолетта закрыла ее за уходящей гостьей, не слышно было, чтобы в замке повернулся ключ. Медленно двигаясь к калитке, Эмили так и не услышала щелчка замка.

Посещение Ситтафорд-хауса подтверждало возникшее у Эмили подозрение, что в доме происходит что-то странное. Нет, она не думала, что Виолетта — прямая соучастница преступления (если, конечно, не притворялась очень умело), но что-то тут было не так. И это «что-то», по всей видимости, имело отношение к трагедии. Это «что-то» должно было как-то связывать Уиллетов и Тревильяна. Это «что-то» могло, наверное, пролить свет на загадку.

Эмили проворно вернулась, подошла к входной двери, повернув ручку, легко открыла ее и переступила порог. Прихожая была пуста. Эмили остановилась, не зная, что предпринять. Основание у нее было — перчатки, «забытые» в гостиной. Она стояла не шевелясь и прислушивалась. Нигде ни звука, кроме еле доносившихся сверху голосов. Как можно осторожнее Эмили проскользнула к лестнице