Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— А, к чаю! Кофейный торт, — ответил едва пришедший в себя Ронни. — Сандвичи с паштетом.

— Кофейный торт, — сказала мисс Персехаус. — Подойдет! — И весело принялась писать. — Можешь идти красить, — обернулась она к Ронни. — И нечего стоять тут с раскрытым ртом! Аденоиды тебе удалили еще в детстве, так что причин нет.

Она написала:

«Дорогая миссис Уиллет!

Я слышала, у вас вчера к чаю подавали необыкновенно вкусный кофейный торт. Не будете ли вы столь добры и не дадите ли мне его рецепт? Знаю, что вы не откажете в моей просьбе, — ведь инвалиду только и разнообразия в жизни, что полакомиться. Мисс Трефусис любезно обещала передать вам эту записку, потому что Ронни сегодня утром занят. А какой ужас с этим беглым каторжником?!

Искренне ваша,

Каролина Персехаус».

Она положила записку в конверт, заклеила его, надписала.

— Вот вам, моя милая. Вы, вероятно, увидите, что у дверей околачиваются репортеры. Много их ехало в фордовском шарабане[314]. Так вы спросите миссис Уиллет, скажите, что вы от меня, и тогда проберетесь вовнутрь. Мне нет необходимости наставлять вас, чтобы вы там ничего не проморгали и воспользовались визитом наилучшим образом.

— Вы так добры, — сказала Эмили, — так добры!

— Я помогаю тем, кто сам способен себе помочь, — сказала мисс Персехаус. — Между прочим, вы не спросили, что я думаю о Ронни. Вероятно, он тоже в вашем списке. По-своему он неплохой молодой человек, но до жалости слаб. С горечью должна признаться, что за деньги он готов на что угодно. Подумать только, что ему приходится терпеть от меня! А мозгов не хватает понять, что он был бы мне в десять раз дороже, если бы время от времени возражал или посылал меня ко всем чертям. Да, остается еще капитан Вайатт. Этот, мне кажется, курит опиум. Его легко вывести из себя, и он становится самым невыносимым в Англии человеком. Ну вот, еще что-нибудь хотите узнать?

— Вроде бы нет, — сказала Эмили. — Но то, что вы рассказали, по-моему, заслуживает внимания.

Глава 18

Эмили посещает Ситтафорд-хаус

Весело шагая по дороге, Эмили еще раз отметила, как изменчиво утро. Все вокруг уже окутывал туман.

«Ужасное это место для жизни — Англия, — подумала она. — Если не снег, не дождь, не пронизывающий ветер, так туман. А если и солнышко светит, то все равно такой холод, что зуб на зуб не попадает».

Ее размышления были нарушены довольно грубым голосом, раздавшимся прямо над ее ухом:

— Простите, вы случайно не видели бультерьера?

Эмили вздрогнула и повернулась. Через калитку к ней перегнулся высокий худой мужчина, темнолицый, седой, с налитыми кровью глазами. Одной рукой он опирался на костыль и с интересом разглядывал Эмили. Она без труда догадалась, что перед ней капитан Вайатт. Инвалид, владелец коттеджа номер три.

— Нет, не видела, — ответила она.

— Убежала… — сказал капитан Вайатт. — Такое нежное создание — и совершенная дура. А тут эти машины…

— Я бы не сказала, что на дороге много машин.

— Летом много шарабанов, — хмуро заметил капитан Вайатт. — Утренняя прогулка из Экземптона за три шиллинга шесть пенсов. Подъем к ситтафордскому маяку, что на полпути от Экземптона, чтобы слегка заправиться.

— Да, но ведь сейчас не лето, — сказала Эмили.

— Все одно. Вот только что шарабан проехал. Наверное, репортеры отправились поглазеть на Ситтафорд-хаус.

— Вы хорошо знали капитана Тревильяна? — спросила Эмили.

По ее мнению, инцидент с бультерьером был просто предлогом, продиктованным откровенным любопытством капитана Вайатта. Она была совершенно уверена, что ее особа — сейчас главный предмет внимания в Ситтафорде, и не было ничего удивительного, что капитану Вайатту, как и всем, захотелось непременно посмотреть на нее.

— Откуда мне его хорошо знать? — сказал капитан Вайатт. — Он продал мне этот коттедж.

— Ну да, — ободряюще сказала Эмили.

— Скряга он был, вот что, — сказал капитан Вайатт. — По договору он должен был все сделать по вкусу покупателя. Но стоило мне рамы шоколадного цвета оттенить лимонным, и он потребовал с меня половину стоимости. По договору, мол, предусмотрен один цвет для всех коттеджей.

— Вы не ладили? — спросила Эмили.

— Да, мы вечно с ним скандалили, — сказал капитан. — Я и со всеми-то вечно скандалю, — добавил он в раздумье. — В таких местах, как здесь, приходится учить людей, чтобы тебя не беспокоили. Постоянно стучатся, заходят, болтают. Я не против принимать гостей, когда я в настроении, но настроение должно быть у меня, а не у них. Чего уж хорошего — ходил тут, как лорд в своем поместье, заявлялся, когда ему вздумается! Теперь-то ко мне уж ни один черт не сунется, — с удовлетворением заключил он.

Эмили молча кивнула.

— А слуг лучше всего иметь туземцев, — сказал капитан Вайатт. — Они послушны. Абдулла! — взревел он.

Высокий индус в чалме вышел из коттеджа и остановился в почтительном ожидании.

— Заходите, угощу чем-нибудь, — пригласил капитан. — Посмотрите мой коттедж.

— Простите, — сказала Эмили, — но я тороплюсь.

— А вы не торопитесь, — сказал капитан Вайатт.

— Нет, надо, — возразила Эмили. — У меня назначена встреча.

— Никто теперь не ценит искусства жить, — сказал капитан. — Бегут на поезда, договариваются о встречах, всему определяют время, а все это — чушь. Поднимайтесь с солнцем, ешьте, когда вам захочется, не связывайте себя с днями и часами — вот что я вам посоветую. Я бы уж научил людей жить, если бы они ко мне прислушивались.

«Результаты подобного достойного образа жизни не очень-то обнадеживающи», — подумала Эмили. Человека, более, чем капитан Вайатт, похожего на развалину, она еще и не встречала. Чувствуя, что в данный момент его любопытство в какой-то степени удовлетворено, она настояла на своем и отправилась дальше.

Дверь в Ситтафорд-хаусе была массивная, дубовая. Аккуратный шнур звонка, огромный проволочный коврик и до блеска начищенный почтовый ящик из желтой меди… Все, как отметила Эмили, было воплощением комфорта и солидности. Аккуратная традиционная горничная вышла на звонок.

По тому, как она холодно заявила, что «миссис Уиллет сегодня не принимают», Эмили заключила, что журналисты сделали свое черное дело.

— У меня записка к ней от мисс Персехаус, — сказала Эмили.

Это подействовало. На лице горничной отразилось колебание, ее отношение изменилось.

— Пожалуйста, проходите!

Эмили вошла в помещение, которое агенты по найму определяют как «хорошо оборудованную прихожую», оттуда ее провели в большую гостиную. Здесь ярко пылал огонь, налицо были следы пребывания женщины: несколько стеклянных тюльпанов, изящная рабочая корзинка, девичья шляпка, кукла Пьеро с необычайно длинными ногами.