'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

на нашей стороне нас никто не поддержит. Каждый стоящий хотя бы медяка визирь обратится против нас.

Кярс обожал Зедру. Он ползал у ее ног. Если она будет против меня, он никогда не примет наш брак. Может, я правильно поступила, открыв город йотридам. Может, сторона Мансура единственная, с которой у меня есть будущее.

Озар кивнул:

– Мансур и ребенок должны быть в храме вместе с Зедрой. Куда еще она могла отвести их? Когда получим подтверждение, мы вернем их.

– Не обязательно, – сказал Эше. – Ее душу могло выкинуть из тела Мансура где-нибудь в городе еще до того, как они достигли храма.

– Пока не будем знать наверняка, нужно рассматривать все варианты, – заметил каган Пашанг. – А пока все должны отдохнуть. Ночь длилась целую вечность.

Отдохнуть? Как отдохнуть, когда внутри клокочут гнев, замешательство, печаль и обида? Почему Зедра использовала меня для убийства Тамаза? Она планировала это с самого начала? Или это ответ на мой брак с Кярсом? Лучшая подруга ударила меня молотком в лицо, и этот синяк никогда не заживет. Какому злу она служит? И, самое главное, как мне добиться справедливости?

После собрания я попросила Веру показать, где произошло так называемое похищение тела Мансура. Она отвела меня в покои Тамаза, где он спал, только когда его жена или наложница оставались на ночь. Половину комнаты занимала кровать, окруженная золотой решеткой. В углу, рядом с пустой колыбелью, стоял сундук с драгоценностями. Вера зажгла свечи.

– Вот здесь он поцеловал малыша, точно как сделала бы это Зедра. – Вера покачала колыбель с тоской в глазах. – Ой, как грубо с моей стороны! Могу я что-нибудь предложить вам, султанша?

– Вино подойдет.

Вера взяла с полки инкрустированную рубинами чашу и кувшин с вином.

– Себе тоже налей, – я указала на вторую чашу, оставшуюся на полке.

– Я бы лучше не стала… я не очень люблю вино.

– Мне все равно. Налей.

Она повиновалась и встала на противоположной стороне комнаты, словно я тигр, готовящийся к прыжку.

– Султанша, пожалуйста, поймите, я всего лишь исполняла ее приказы.

Я открыла дверцу в решетке и указала на кровать. Когда мы с Верой оказались внутри, я снова закрыла дверцу. Мы опустились на колени напротив друг друга. Вера прикрыла рот своей чашей, инкрустированной изумрудами.

– Ты о чем-то умалчиваешь, – сказала я. – Ты не глупа. Ты знала, что она замышляет недоброе. Она приставила тебя ко мне не просто так, и ты с радостью исполнила свою роль.

– Я… я не знала зачем. – Она отпила вино. – Клянусь!

– Поэтому ты… делала это со мной. Все только в угоду ей. – Я была опечалена не меньше, чем зла. – Ты знала, что я прожила здесь восемь лет и не могла никого назвать подругой, пока не появилась она, всего лишь год назад? Моя единственная подруга… человек, с которым я могла просто быть, просто смеяться, не думая ни о чем… но оказалось, что она – злейший мой враг, как и ты.

Вера шмыгнула носом:

– Я сделаю все что угодно. Прошу, пожалуйста, простите меня.

Я глотнула вина. Спиртное заглушало аромат розы, а горло обожгло персиковым послевкусием.

– Ради кого еще ты готова на все? Кярс? Зедра? Мансур? Кто угодно, кто продержит тебя на поводке хоть день? Ты хуже червивого финика. Как я могу доверять тебе?

А вдруг она сказала Зедре, что я во дворце? А если Зедра придет за мной? Она спрятала кровавые руны повсюду, и это подвергало опасности всех нас, хотя я вспомнила, как Эше говорил шаху Тамазу, что у него есть решение на такой случай. И все равно, не хватало только, чтобы среди нас шнырял шпион Зедры.

– Я… я могла бы промолчать, – расплакалась Вера. – Но я решила рассказать вам.

– То есть ты решила предать Зедру, свою султаншу. Каким образом это делает тебя достойной доверия?

– Нет. Я… я… когда вы вошли во дворец, я вас увидела. Ни тюрбан, ни повязка на глазу не могли скрыть ваше милое лицо. Я подслушала ваш разговор с другом-химьяром. Я могла бы побежать и все рассказать Зедре, но осталась. Ради вас.

Я насмешливо ухмыльнулась:

– Точно, ради меня. – Я взяла шелковую подушку. – Я могла бы задушить тебя прямо сейчас, и никому не будет дела. Нет, неправда. Пашанг и его йотриды, скорее всего, даже обрадуются. Может, мне стоит так и сделать. Это уймет тревогу, умастит мои раны.

Она уронила чашу на кровать, окрасив простыни красным, затем схватилась за волосы и закрыла лицо, дрожа и плача.

– Ты принимала в этом участие. – Я взбила подушку. – Я добилась всего, чего хотела, стала султаншей султанш, а ты помогла ей все разрушить.

– Я… я… я не знала!

Ее всхлипывания напоминали блеяние козы.

– Не знала? С каких это пор незнание кого-то оправдывает? У меня нет особого выбора. Оставлять тебя опасно и отпустить тебя тоже опасно. Убить тебя – единственный путь. Почему только я это вижу? Неужели другие так очарованы тобой, что не чувствуют яд? Неужели именно я должна принять это ужасное решение?

– Я не хочу умирать. Пожалуйста, султанша.

– Я не хочу убивать тебя.

Я придвинулась ближе, отложила подушку и обняла плачущую Веру, ощущая одновременно отвращение и тепло. Вероломная девчонка, которую я хотела и поцеловать, и забить камнями.

– Я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня. Это намного улучшит положение.

Я погладила ее по волосам.

– Все что угодно, – выдавила она между всхлипами. Ее волосы пахли чем-то сладким и влажным.

– Ты обманула меня, обманула Зедру, обманула Мансура. Но сможешь ли ты обмануть кагана Пашанга?

Она содрогнулась:

– Нет. Он не такой, как все вы. У него ледяные глаза. Он пугает меня.

Я прошептала в ее дрожащее ухо:

– Это я должна тебя пугать.

Она затряслась еще сильнее.

– Чего вы от меня хотите?

– Узнай его намерения. На собрании он оплакивал отсутствие Мансура, но я подозреваю, что он не так уж сильно переживает. В конце концов, трон сейчас пуст… И Пашанг может сесть на него.

Меня беспокоило лишь то, не лжет ли об этом Пашанг. Зачем скрывать свои намерения от меня, с которой, по его словам, он был честен?

– И как я могу это сделать? – спросила Вера, положив голову мне на плечо.

Я поцеловала ее в лоб, взяла ее руку и положила себе на бедро, переместила к самой горячей точке.

– Так же как делала это со мной.

Я проснулась через два часа от боли в животе. Вчера я почти ничего не ела, и внутренности как