'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

за тучей саранчи ничего не видела. Где Мансур? Где мой сын? Прямо здесь, за этим мостом!

– Просто дайте мне пройти через мост! Прошу вас!

Но меня не слушали. Тот, что походил на медведя, закинул меня на плечо и понес к храму. Он не дрогнул, когда я дергала его за волосы и колотила по спине. Наконец я задохнулась и перестала сопротивляться, ярость и тоска отняли все силы.

Меня бросили на пол в собственной спальне, потом заперли дверь. Ко мне подбежала Селена, еще держа одно из тех платьев, ее щеки горели.

Остаток ночи я кричала на охранников. Умоляла их спросить у Хизра Хаза, не доставили ли к нему моего сына. Попыталась выбраться через окна, но их тоже охраняли. Все ради моей безопасности. Если с моим сыном что-то случится, им всем не поздоровится.

Если бы я только могла снова переместить душу… но придется ждать, когда взойдет солнце. Я оплакивала ограниченность своих сил, как мирских, так и тех, что от мира иного.

На рассвете они сдались и сопроводили меня к Хизру Хазу. Старый воин беседовал с каким-то сгорбленным визирем.

– Вон отсюда! – закричала я на визиря, и тот с перекошенным лицом убрался из комнаты.

Хизр Хаз скрестил руки на груди и посмотрел на меня:

– Султанша, я слышал о вашем… поведении. Приношу извинения за то, что не встретился с вами раньше, но всю прошлую ночь я был занят. А теперь скажите, в чем дело?

– Прошлой ночью я видела сон. Мне приснилось, что в этот храм доставили моего сына. Где он?

Хизр предложил мне сесть. Я отказалась.

– Сон? Султанша, я не понимаю, о чем вы.

– Отец Хисти сам принес мне сына в том сне. Где он?

Я утерла слюну, вытекшую на подбородок.

Хизр прикрыл глаза и вздохнул:

– У вас такой вид, будто вы и не спали. Никто из нас не спал после того, что случилось. Мы все сходим с ума. Но уверяю вас, что не знаю, где ваш сын. Последнее, что я слышал, – он был во дворце, с Мансуром.

Мне хотелось швырнуть ему в лицо стол. Как он мог не знать? Я руками Мансура передала сына людям ордена. Как его может здесь не быть? Или Хизр Хаз мне лгал? Он предатель?

Я взглянула на Хизра Хаза, мои руки тряслись. Он остался спокоен.

– Послушайте, – произнес он. – Возвращайтесь в свои покои и отдохните, султанша. Я займусь вашим сыном в первую очередь. Вам вообще известно, что прошлой ночью йотриды прорвались за стену? Они утвердили контроль Мансура над Песчаным дворцом. Страшная правда в том, что нам нанесен тяжелый удар…

Я развернулась и вышла на свежий утренний воздух. Потянула себя за волосы. Походила взад-вперед и подумала. Я передала Селука тому светловолосому человеку в плаще, жевавшему мармелад. Мой ребенок был у него. Он как член ордена должен быть здесь. Я переверну весь этот храм, если потребуется!

Либо Хизр Хаз солгал, либо его люди неверны. Но в таком случае, куда еще эти слуги ордена доставили Мансура и моего сына? Точно не во дворец.

Обернувшись, я увидела, что Хизр Хаз откинул капюшон, и его седые волосы раздувает ветер.

– Вы назвали его отцом, – сказал он.

– Кого?

– Святого Хисти. Вы назвали его отцом. Полагаю, случайно сорвалось с языка?

Неужели? Как глупо с моей стороны.

– Что с того? Можно сказать, он отец всей нашей вере.

Хизр Хаз покачал головой:

– Так и есть, но никто его так не зовет, кроме тех заблудших, кто уже на пути в адское пламя.

Мне хотелось размозжить его голову о каменную арку.

– Мой сын в опасности, а вы караете меня за случайное слово?

– Случайное слово часто выдает правду. Кярс знает, что вы следуете по Пути потомков?

– Чтоб ты заледенел в аду.

Я плюнула ему под ноги.

Когда я развернулась и пошла прочь, он сказал:

– Интересно, что еще ты скрываешь?

Я ушла на женскую половину храма, чтобы хоть немного побыть одной. Села на ковер возле усыпальницы, обнесенной проволочной решеткой. Я закрыла глаза, ожидая успокоения от прохлады ветерка, дующего с купола цвета листвы. Но не помогало. Ничто не могло успокоить ярость моего стучащего сердца.

Как ничто не могло и остановить слезы. Я закрыла лицо, но они текли по губам, и я чувствовала соленый вкус горя. Я вернула сына. Я держала его, целовала, ощущала биение его сердца. Как могло случиться такое? Он остался там, за мостом, за мостом того проклятого святого!

Какой бы я ни была сильной, но никогда не могла этому помешать. Я видела, как орда Селуков утопила моих дочерей, внучек и правнучек. Моего сына, его сына и сына его сына задушили. Трех из Двенадцати предводителей Потомков – и я ничего не могла для них сделать.

Почему я выжила? Потому что я была птицей, следящей с верхушки дерева. После того как цикл кончился, отец Хисти перенес меня в это время и в это место, чтобы возродить наш род. Все зависело от меня, но я никогда, никогда не справлялась.

По ковру прошуршали шаги. Обернувшись, я увидела ту девушку – Сафию, а вернее, Сади, утирающую глаза. Она выглядела такой же сумрачной, села посреди комнаты и смотрела на гробницу. Ее губы оставались неподвижными, она не молилась.

Хизр Хаз спрашивал, что я скрываю. Что ж, приятно знать, что я не одна такая. Я приблизилась к Сади, и она сглотнула при виде меня, словно проглотила кожаный мяч.

– Что ты делала прошлой ночью? – спросила я.

Она прикрыла ладонью рот и зевнула.

– Охраняла мост. Кроме этого мы мало что могли сделать.

Как дочь шаха Мурада стала так искусна в стрельбе из лука? Женщины из рода Селуков в Аланье воевать не учились. Аланийцы любили изображать сирмян воинственными – если даже принцессы у них были воительницами, это наверняка правда. Селуки Аланьи приняли путь и веру святых правителей, которых они покорили, а в Сирме Селуки, похоже, больше склонялись к традициям Пустоши.

– Ты не видела… – Я замялась. – Ты не видела старика с ребенком на руках?

Она подняла бровь, потом покачала головой.

Почему она здесь? Почему не со своей семьей? Разве она не понимает, как драгоценно каждое мгновение, проведенное с родными? С матерью и отцом, с братьями и сестрами, с дочерями и сыновьями? Только родная кровь имеет значение. Только кровь.

Я всхлипнула, глядя в ее ласковые глаза цвета закатного солнца. Кажется, я заразила ее печалью – у нее