Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

<…> Вы всего лишь — катышек дерьма на обезьяньем члене.

<…> Если вдруг ваш любимый сын или вы сами заболеете смертельно опасной болезнью и вам потребуется дорогостоящая операция, деньги на которую вы сможете получить только из О.Т.О., пусть лучше ваш сын умрет, но деньги останутся неприкосновенны.

<…>Ты еще ничего в жизни не видел. Дождись той минуты, когда станешь известен как член О.Т.О. Армейская контрразведка, ЦРУ, Шин-Бет[30], русские, китайцы и целый легион римских священников попытаются войти с тобой в контакт под видом «посвящаемых».

Имя Пауло Коэльо по крайней мере дважды встречается в переписке Парсифаля XI с Эуклидесом. Первое упоминание, судя по всему, связано с тем, что будущий писатель служит посредником между издательством «Эдитора Трес» (Сан-Пауло) и Марсело Моттой, желавшим напечатать там книгу Алистера Кроули «Равноденствие богов» в своем переводе на португальский:

<…> Я вошел в прямой контакт с издательством «Эдитора Трес» через их представителя в Рио, и скоро мы увидим, чем кончится история с изданием книги Кроули. Пауло Коэльо молод, преисполнен энтузиазма, наделен живым и богатым воображением, но сейчас еще рано думать, будто публикацию в самом деле осуществит эта фирма.

Второй раз его имя упоминается в ином контексте: Мотта сурово выговаривает Эуклидесу за то, что тот прежде времени и чересчур подробно рассказал новичку о могуществе Парсифаля XI.

<…> По словам Пауло Коэльо, ты сказал, будто я уничтожил в Бразилии масонство. Ты сболтнул лишнее. Даже если бы это было правдой, Пауло Коэльо еще не обладает достаточной магической зрелостью, чтобы понимать, как делаются такие дела, а потому был сильно смущен и растерян.

А сам Пауло к этому времени уже осуществил свои первые попытки сближения с сатаной. За несколько месяцев до знакомства с О.Т.О. и Моттой, во время одного из частых периодов тоски и упадка, казавшихся нескончаемыми, он буквально изошел жалобами. Причин тому находилось немало, но главная заключалось в том, что прожив на свете четверть века, он все еще оставался никчемным и никому не ведомым бумагомарателем, лишенным даже отдаленной перспективы когда-либо сделаться знаменитым писателем. В тот раз тупик представлялся совсем глухим, а душевная боль была столь нестерпима, что, против обыкновения, он обратился за помощью с молитвой не к Пречистой Деве и непогрешимому Святому Иосифу, а решил спознаться с князем тьмы, пообещав, что если сатана даст ему силы осуществить все свои намерения, то взамен получит его душу. «Как человек достаточно просвещенный и знакомый с принципами философии, которые правят миром, человечеством и космосом, я отчетливо сознаю, — записывает он в своем дневнике, — что дьявол — не есть зло: это всего лишь два полюса, поддерживающие человечество в равновесии». Вооружась ручкой с красными чернилами («это цвет того сверхъестественного существа, о котором идет речь»), Пауло принялся сочинять текст договора, который облек в форму письма, адресованного дьяволу. Уже «во первых строках» он дал ясно понять, что потребует соблюдения кое-каких условий, а к помощи посредников прибегать не станет:

Ты уже давно этого добиваешься. Я давно почувствовал, как Ты стягиваешь вокруг меня кольцо и замыкаешь окружение, я знаю — Ты сильнее, чем я. И все равно — я должен иметь хоть какое-то представление о том, какую цену Ты мне предложишь. И для этого с сегодняшнего дня, то есть с 11 до 18 ноября 1971 года, я проведу эксперимент. И буду говорить напрямую с Тобой, Повелителем Иного Полюса.

Чтобы обставить сделку ритуальными действиями, он вытащил из вазы цветок и растер его о крышку письменного стола, одновременно предлагая дьяволу нечто вроде астрального «тест-драйва»:

Я раздеру на волокна этот желтый цветок и съем его. С этой минуты и в течение семи дней я буду поступать так, как хочу, и достигну всего, чего желаю, ибо Ты сделаешь это для меня. В том случае, если останусь доволен результатами, я вручу Тебе свою душу. Если для этого потребуется какой-то обряд, я сам его придумаю.

В доказательство твердости своих намерений Пауло пообещал сатане, что в течение этого недельного испытательного срока принесет такую жертву: не будет ни молиться, ни даже произносить имена тех, кто причислен церковью к лику святых. Но особо подчеркнул, что речь идет именно о некоей пробе, а не о договоре на вечные времена. «Я сохраняю за собой право вернуться назад, — продолжал он свое письмо, — и хочу добавить, что совершаю этот поступок оттого, что меня обуяло самое беспросветное отчаяние: оно движет мною, оно направляет мои шаги». Письмо заняло не более часа. Пауло закрыл тетрадь, закурил и вышел погулять по пляжу, а когда вернулся, побелел как полотно, с ужасом осознав, какой безумный поступок совершил. Снова открыл тетрадь и крупными буквами, на всю страницу, вывел:

ДОГОВОР РАСТОРГНУТ

Я ПОБЕДИЛ ИСКУШЕНИЕ!

Пауло раскаивается и разрывает союз с сатаной

Пауло предал этот эпизод забвению, уверовав, что обвел дьявола вокруг пальца. Но поскольку встреча не состоялась, он продолжал настойчиво заклинать злого духа в своих статьях и репортажах для «Голубки» и в новом предприятии, в которое он ввязался, начав сочинять комиксы. Придуманные им потусторонние существа обрели зримые черты под карандашом Жизы и регулярно появлялись на страницах газеты. Одобрение, которым была встречена серия, повествовавшая о приключениях одинокого и миролюбивого «вампирчика», побудило Жизу отправить свои работы в «Кинг Фичерс», крупное агентство, занимавшееся распространением «историй в картинках», однако ответа она не получила. Впрочем, они с Пауло умудрялись пристраивать свои картинки в две крупнейшие ежедневные газеты Рио — в «Жорнал» и в «Жорнал до Бразил» а для последней даже придумали специальную детскую серию, печатавшуюся в воскресном приложении. Соавторы произвели на свет чрезвычайно популярного сынка по имени Куринган: комиксы с его похождениями украшали билеты спортивной лотереи. Работы Пауло и Жизы появлялись даже на страницах «Паскима», считавшегося едва ли не официозом интеллигенции Рио. А «Голубка», практически не получавшая отчислении за рекламу, выходила тем не менее двадцатитысячным тиражом — случались такие феноменальные явления на скудном рынке контркультуры, однако во второй половине 1972 года зашаталась под бременем долгов, грозя увлечь за собой и «2001». Когда издатель Эдуардо Прадо объявил о своем намерении закрыть обе газеты, Пауло и Жиза перебрались в «Трибуна да Импренса», где вдвоем заполняли целую полосу в субботнем номере, и их рубрика получила имя журнала, скончавшегося через два номера после своего рождения — «2001».