Чистое сердце - Густав Эмар

— Ну, так что! — прошептала она, стараясь оправиться. — Что вам надо, сеньор? — спросила она. — Боже мой, если мне суждено быть вашей невольницей, нельзя ли хоть эту комнату оставить в моем распоряжении!

— Я хотел доставить вам удовольствие, — сказал он, — известив вас о посещении известной вам особы.

Горькая усмешка сжала губы молодой девушки.

— Кто станет беспокоиться обо мне? — сказала она со вздохом.

— Извините меня, сеньорита, у меня было доброе намерение. Часто, когда вы, как сегодня, бываете задумчивы и погружены в себя, некоторые имена без конца срываются с ваших губ.

— Ax! Это правда, — возразила она. — Значит, не только мое тело в плену, но вы хотели бы заковать и мои мысли?

В ее голосе звучали такой сдержанный гнев и горечь, что старик вздрогнул, и синеватая бледность покрыла его лицо.

— Хорошо, сеньор, — продолжала молодая девушка, — отныне я буду осторожнее.

— Как вам будет угодно, — ответил он, подавляя душевную боль, — повторяю, я хотел доставить вам радость, приведя полковника Мелендеса, но если я ошибся, то вы его не увидите, сеньорита.

— Как! — воскликнула она вскакивая. — Что вы сказали сеньор? Какое вы имя произнесли?

— Имя полковника дона Хуана Мелендеса.

— Вы его привели?

— Да.

— Он здесь?

— Он там и ждет вашего разрешения войти.

Молодая девушка с минуту смотрела на него с выражением крайнего изумления.

— Но значит… вы любите меня?! — воскликнула она, вспыхнув.

— Она еще спрашивает! — грустно прошептал старик. — Вы хотите видеть полковника?

— Сейчас, о, сейчас! Но раньше я хочу понять вас, знать, наконец, что думать о вас!

— Увы! Повторяю вам, сеньорита, я вас люблю, я вас люблю до обожания. О! Успокойтесь, в этой любви нет ничего обидного для вас: я люблю вас за неслыханное, сверхъестественное сходство с одной женщиной, умершей — увы! — в тот день, когда моя дочь была похищена индейцами. Дочь, которую я потерял, которую не увижу никогда, была бы ваших лет, сеньорита. Вот тайна моей любви к вам, моих постоянных усилий быть ближе к вам. О! Позвольте мне любить вас, обманывая самого себя. Глядя на вас, я думаю, что вижу мое бедное, дорогое дитя, и это заблуждение дарит -мне счастье. О! Сеньорита, если бы вы знали, что я вынес и как страдаю от этой неизлечимой раны, сжимающей сердце, вы бы сжалились надо мной!..

Когда старик произносил эти слова с волнением и страстью, лицо его преобразилось — оно было наполнено такой добротой и скорбью, что молодая девушка невольно почувствовала себя растроганной. Протягивая ему руку, она сказала мягко и нежно:

— Бедный отец!

— Благодарю вас за это, — ответил он сдавленным от волнения голосом, и по лицу его потекли слезы. — Благодарю вас, сеньорита, мне кажется, что теперь я уже не так несчастлив.

После минутного молчания, отерев слезы, он мягко спросил:

— Хотите, чтобы он вошел?

Она улыбнулась.

Старик бросился к дверям и широко распахнул их. Полковник вошел и подбежал к молодой девушке.

Охотник За Скальпами вышел из комнаты, притворив за собой двери.

— Наконец-то, — вскричал полковник радостно, — я вас нашел, дорогая Кармела!

— Увы! — сказала она.

— Да, — возразил он с живостью, — я вас понимаю, но теперь вам нечего опасаться. Я сумею спасти вас от тяготеющего над вами рока и вырвать из рук вашего похитителя.

Молодая девушка положила руку ему на плечо и, нагнувшись, взглянула с восхитительным выражением задумчивости.

— Я — не пленница! — воскликнула она.

— Как? — спросил он с удивлением. — Разве этот человек не увез вас?

— Я не говорю этого, мой друг, я говорю только, что я — не пленница.

— Я вас не понимаю, — сказал он.

— Увы! Я сама себя не понимаю.

— И вы думаете, что если бы вы захотели выйти отсюда и последовать за мной в лагерь, этот человек не удерживал бы вас?

— Уверена.

— В таком случае уедем, донья Кармела, я найду вам подходящее убежище, пока не отыщется ваш отец.

— Нет, друг мой, я не уеду. Я не могу следовать за вами!

— Как! Кто же вам мешает?

— Не говорила ли я вам, что сама себя не понимаю. Час тому назад я была бы счастлива следовать за вами, теперь — не могу.

— Что же произошло с тех пор?

— Послушайте, дон Хуан, я буду откровенна с вами: я вас люблю, вы это знаете, и считаю за счастье быть вашей женой. Но если бы даже все мое счастье зависело от того, покину ли я эту комнату или нет, я не выйду из нее.

— Бог мой! Извините меня, донья Кармела, но я скажу, что это безумие, это сумасбродство!

— Нет, это… Боже! Я и не знаю, как выразиться, настолько не понимаю сама себя… но мне кажется, что если я покину эту комнату против воли того, кто меня в ней удерживает, я совершу дурной поступок.

При этих странных словах изумление полковника возросло до такой степени, что он не нашелся, что ответить, а только устремил на девушку удивленный взгляд.

Кто любит, никогда не ошибается в чувствах той, кого любит.

Молодой человек инстинктивно догадывался, что Кармела в своем решении поступала так, как подсказывало ей сердце.

В эту минуту дверь отворилась. Вошел Белый Охотник За Скальпами.

Полковник понимал, что подобное поведение молодой девушки объяснялось, вероятно, тем, что она находилась под воздействием какого-то таинственного события, о котором могла судить только сама.

Для обоих собеседников, в замешательстве стоявших друг против друга, большим облегчением было появление старика. Не отдавая себе отчета в своих ощущениях, молодой человек понял, что это явится для него большой помощью. В походке и движениях старика заметно было достоинство, которого до сих пор Кармела не видела.

— Извините, дети мои, если я вам мешаю, — сказал он с мягкостью, заставившей затрепетать его слушателей.

— О! — продолжал он, притворяясь, что не замечает произведенного впечатления. — Простите, полковник, что обращаюсь к вам фамильярно, но я так люблю донью Кармелу, что невольно испытываю любовь ко всем, кого любит она. Старики — эгоисты, вы это знаете, тем не менее, выйдя отсюда, я думал о вас.

Кармела и полковник посмотрели на него с удивлением.

Старик улыбнулся.

— Судите сами: я только что узнал от одного бродяги, что индейское подкрепление обогнуло наши линии и соединилось с врагами. Среди них находится лесной охотник по имени Транкиль.

— Мой отец! — радостно вскричала Кармела.

— Да, — сказал Охотник За Скальпами, подавляя вздох.

— О! Простите меня, — сказала молодая девушка, протягивая ему руку.

— Милое дитя, за что мне сердиться, разве не естественно, что ваше сердце стремится к отцу?

Полковник смотрел на обоих с большим удивлением.