Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Слева от Сианы сидели граф, графиня, Гамилькар и три имперских сановника. Справа от Равенны расположились посол Фарассы и представитель короля. Мезентия и его сторонников рассадили по разным столам. Я подозревал, что план размещения гостей составлялся с участием отца. Хаалук оказался напротив Дальриада, а Мезентий — рядом со старым и ворчливым океанографом. Палатина сидела за средним столом неподалеку от адмирала.

Слуги подавали первое блюдо: жареную огненную рыбу. Когда перед нами поставили тарелки, Сиана склонился ко мне и сказал:

— Послушай историю о Премьере и огненной рыбе. Это случилось несколько веков назад. Однажды Сфера избрала нового Премьера, который прожил всю жизнь в Экватории и никогда не видел моря. На праздничном банкете перед ним поставили поднос с большой огненной рыбой. Отведав деликатес, Премьер тут же издал декрет о том, что в связи с божественной раскраской огненной рыбы вкушать ее могли только он и экзархи. Остальные жрецы опечалились и придумали коварный план. За счет премьерской казны они заказали несколько тонн огненной рыбы и велели поварам подавать ее к столу Премьера каждый день. Вскоре по понятной причине Премьер уже не мог смотреть на эти блюда. Но он сам издал указ, и ему не хотелось терять лицо перед подчиненными. Жрецы предложили сжечь остатки запасов, пожертвовав рыбу Рантасу. Они вывалили в костер кухонные отбросы, накрыли их слоем огненной рыбы, и Премьер лично прочитал молитву. Как только он удалился, жрецы устроили обильное пиршество, вдоволь полакомившись рыбой. Естественно, следующий Премьер отменил этот указ.

История Сианы показала мне истинный облик Сферы: жрецов, обманывающих своего Премьера; людей, совершенно не похожих на Лечеззара и сакри.

— Только не болтай об этом, — прошептал аварх. — Пастыри душ не любят шуток о Премьерах.

Мне нравился юмор старика. Поглощая лакомое блюдо, я думал о том, сколько времени понадобилось Премьеру, чтобы пресытиться огненной рыбой. Лично я питался бы ею каждый день, не будь она такой редкостью.

Равенна терпеливо слушала бесконечный монолог фарасского посла. Когда он в конце концов замолчал, чтобы успеть заняться деликатесом до следующей перемены блюд, она повернулась ко мне и прошептала:

— Тебе не кажется, что за некоторыми столами приглашенные ведут себя слишком тихо?

В зале стоял гул голосов, как это всегда бывало на банкетах.

— Я ничего не замечаю.

— Сравни стол Мезентия со столом Хаалука. Второй более шумный.

— И что это значит?

— Просто наблюдение, — ответила она.

Равенна отвернулась от меня и начала расспрашивать посла о фарасских винах.

— Ты знаешь, а она права, — хрипло сказал Сиана. — Они ведут себя очень тихо.

— Некоторым людям не нравятся интриги Мезентия.

— Да, но из вежливости они говорят столь же громко или тихо, что и он. Мезентий много выпил, однако он не стал больше шуметь.

— Возможно, на этот раз лорд Форит заплатил ему за молчание, — ответил я.

Слуги подали жаркое. Мясо было прекрасно приготовлено, но я не обратил на него внимания. Мой второй кубок вина также остался нетронутым. Инцидент произошел к концу праздника, когда музыканты под громкие аплодисменты покинули балкон менестрелей. Я услышал, как Гамилькар рассмеялся в ответ на шутку графини. Внезапно Мезентий вскочил с кресла и громко закричал лорду Барке:

— Чему радуешься, танетянин? Неужели твое сердце оттаяло от льда?

Сиана привстал с кресла и сердито погрозил ему папьцем.

— Мезентий! Я не хочу, чтобы ты оскорблял моих гостей!

— Никто никого не оскорбляет, аварх. Просто сердце этого человека превратилось в кусок льда, внутри которого стонет душа его дяди.

— Мезентий! — рявкнул отец. — Покинь этот зал!

— А как насчет того, что за твоим столом, граф, сидит убийца? Волк в овечьей шкуре. Он и тебя погубит, если ты не будешь осторожен. Этот танетянин убил своего дядю.

В зале воцарилась мертвая тишина. Дрожа от гнева, Сиана махнул рукой слугам. Я никогда не видел его таким сердитым.

— Уведите Мезентия в храм и заприте его в камере грешников.

— А убийца останется с нами? — громко спросил Хаалук.

— У нас в Танете сплетни распускают только уличные бродяги, — сказал Гамилькар. — Вы напрасно равняетесь по ним.

Он выглядел спокойным и решительным, как истинный аристократ.

Глава 20

Люди, собравшиеся в зале ожидания подводной гавани Лепидора, выглядели встревоженными. Дальриад посматривал на часы, и даже Сиана, одетый в простую мантию жреца, нетерпеливо постукивал посохом об пол и хмурился. Я переминался с ноги на ногу, не понимая, почему манта так долго не открывала люк. Неужели Мидий заговаривал воздушный шлюз, чтобы на борт судна не пробрались еретики? За обзорным окном вырисовывался темный корпус корабля, но расстояние было большим, и я не видел, что происходило на дальнем конце пирса. Манта пришвартовалась к доку около десяти минут назад. Однако из нее пока никто не выходил.

Раздался громкий скрип. Глуховатый металлический стук наполнил эхом закрытое пространство. Я увидел, как граф и советники напряглись. Их взгляды были направлены к шлюзу. Последовал еще один громкий звук, люк открылся, и мы услышали шаги. Я поправил одежду, потянул вниз рукава и повернулся к порталу дока.

Шаги приближались. Я пытался подсчитать, сколько секунд нужно Мидию, чтобы пройти по причалу к открытой двери в зал. Внезапное появление жреца остановило мои вычисления, и я получил свое первое впечатление о нашем новом авархе. Честно говоря, он не выглядел злобным фанатиком и мрачным палачом еретиков. Перед нами стоял широкоплечий мужчина с открытым и веселым лицом, традиционной хэйлеттитской бородой и заостренными усами. Его мантия, обильно украшенная золотой тесьмой, была богаче, чем у Сианы. В отличие от стилизованной печати на рукавах старого аварха, его одежда не имела ярко выраженных символов.

Сиана выступил вперед и, по правилам ритуала, протянул преемнику посох.

— Добро пожаловать в клан Лепидора, аварх Мидий. Передаю тебе заботу об этих душах. Действуй во славу Рантаса.

Мидий кивнул и принял посох.

— Домин Сиана, я принимаю бремя, которое ты возложил на меняю Пусть Рантас укажет тебе путь к дальнейшему совершенству.

Сиана отступил в сторону, и Мидии, повернувшись к нам, поднял посох над головой. Как и все остальные, я преклонил колени. Внезапно мою голову пронзила сильная боль. Чтобы не упасть, мне пришлось опереться на руки. Боль тут же прошла, но подняв голову, я увидел, что Мидий смотрит на меня. Очевидно, он заметил мою реакцию на всплеск его магической силы.