На пороге ночи - Серж Брюссоло

Санди не выдержала.

– У вас нет никаких доказательств! – возмущенно бросила она. – Вы фантазируете. Взгляду можно приписывать все, что угодно, и часто это оказывается далеко от правды. Многочисленные исследования опровергают вашу теорию.

Миковски нахмурился, показывая всем своим видом, что ей не следует вмешиваться.

– Господин абсолютно прав, – подлил масла в огонь портье, который до сих пор не открывал рта. – У меня сложилось точно такое же впечатление. Мальчик… когда он проходил через вестибюль, я его хорошенько рассмотрел. По-моему, он возглавлял группу. Неприятный взгляд, да. Необычный для ребенка его возраста.

Санди впилась ногтями в кожаную подушку дивана. Пошло-поехало! Теперь они будут твердить одно и то же, подставляя друг другу плечо. Песенка на два голоса! Ей-то хорошо известно, каково происхождение подобной реакции. Робин был слишком красив и вызывал у представителей сильного пола зависть, которая мгновенно оборачивалась враждебностью. Возможно также, что у некоторых он пробуждал вытесненную склонность к педофилии, и все это приводило к тому, что в сознании мужчин, которые с ним встречались, рождалось убеждение в его порочности. Они попросту переносили на мальчика все те смутные или отрицательные чувства, которые он в них порождал.

«Если я попытаюсь объяснить это Миковски, он обвинит меня в пристрастии», – с грустью подумала Санди.

Тем временем портье и адвокат, объединив усилия, набросали довольно-таки зловещий портрет Робина.

«Господи! – хотелось крикнуть Санди. – Вы говорите о десятилетнем ребенке, а не об Антихристе!»

Но больше всего ее угнетало сочувственное выражение, не сходившее с лица Миковски, пока он выслушивал показания двух мужчин. Было ясно, что он раз и навсегда составил мнение о мальчике, которое уже ничто не в силах поколебать.

«Он не выносит Робина, – думала Санди. – С самой первой встречи. Мальчик держался с ним высокомерно, это вызвало у него раздражение. Матайас вдруг почувствовал себя мелким полицейским чиновником в присутствии принца крови и до сих пор не может оправиться. Теперь он мстит. Хуже всего, что он даже не отдает себе в этом отчета».

Когда стало очевидно, что ни портье, ни адвокат не имеют ни малейшего представления о месте, где скрывается Андрейс, их отпустили.

– Главное, ни слова вашему клиенту, – проворчал напоследок Миковски, долго не выпуская локоть юриста из своих желтых от никотина пальцев. – Иначе вас привлекут к суду как сообщника. Не забывайте, что это прожженный тип. Если хотите спасти свою шкуру, держитесь подальше от его делишек.

Адвокат кивнул и поспешил уйти. Затем специальный агент повернулся к Санди.

– Досадно, – прошептал он. – Твое присутствие все осложняет. Теперь ты сама отлично видишь, что Робин – мозг этого дуэта. Все свидетельства совпадают. Он пользуется Декстером как орудием, подчинил себе несчастного дурака и манипулирует им.

– Но ведь не Робин… на меня напал, – возразила Санди, – а Декстер.

– Согласен, – подтвердил Миковски. – Но кто тебе сказал, что не Робин подал ему эту идею?

– Какая чушь! – воскликнула Санди.

Перехватив взгляд, который бросил на нее специальный агент, она испугалась. Желая разрядить обстановку, Санди стала прикуривать сигарету, с неудовольствием обнаружив, что у нее трясутся руки. Дрожащее пламя зажигалки еще больше выдавало ее нервозность.

– Теперь основные силы брошены на поиск машины, – переменил тему Матайас. – Конечно, мы снова ищем иголку в стоге сена, но у нее тонированные стекла, а это уже примета. Проверим все заправочные станции в надежде, что похититель останавливался, чтобы пополнить запас горючего. Другая группа просеет через мелкое решето картотеки агентств по недвижимости. Как и раньше, будут искать большое строение с прилегающим парком.

– Андрейс богат, – вздохнула Санди. – Может быть, у него есть собственный самолет или вертолет. В таком случае он уже далеко отсюда.

Она не знала, чего хочет больше: найти Робина или оставить ему шанс вырваться на свободу.

– Ведь ты уверен в его виновности? – спросила Санди, пытаясь поймать взгляд Матайаса.

– Уверен, – не стал отрицать он. – Декстера обработал Робин. Психопат, но чертовски убедителен.

– Ошибаешься! – отрезала Санди. – Робин – ребенок с исключительными способностями и, как все сверходаренные, возбуждает ненависть окружающих. Тебе он неприятен потому, что в его присутствии ты чувствуешь себя низшим существом. Довольно распространенное явление. Нередко вопреки всем ожиданиям такие дети плохо кончают. У них есть все необходимое для того, чтобы добиться успеха, однако, несмотря на это, они вступают в конфликт с обществом и не извлекают из своего дара никакой пользы. Некоторые пополняют ряды профессиональных неудачников… если только их не засасывает трясина наркомании.

– Не стоит меня поучать, – глухо проворчал Миковски.

– Вынуждена, – не сдавалась Санди. – Ты не хочешь меня услышать. Часто сверходаренные люди устают от того, что все их рассматривают как некое явление. Замечая раздражение и зависть, которые они неминуемо сеют вокруг себя, такие личности задаются целью стать как все, отказаться от своего дара. Они добровольно обрекают себя на неудачи, желая доказать другим, что нормальны и такие же посредственности, как большинство людей. Ничего хорошего, как правило, из этого не выходит, потому что посредственности-то как раз меньше всего любят неудачников.

– Довольно, – сказал Миковски. – С меня хватит. Нравится он мне или нет, не я заставляю его себя вести так, как он это делает. И таким он был с самого начала. Мальчишка, видите ли, причисляет себя к высшему свету. Где твоя пресловутая объективность? Наверное, лучше мне отослать тебя домой.

– Я пригожусь тебе во время штурма замка, – промолвила Санди. – Декстер не сдастся. Вы его не испугаете. Для него чем больше вас будет, тем лучше. Это будет его звездный час. Если кому и удастся установить с ним контакт, то только мне. Он достаточно развращен, чтобы захотеть со мной встретиться.

– Ладно, – согласился Матайас. – Но пожалуйста, контролируй себя и не лезь в дела следствия. По моему твердому убеждению, Робин – манипулятор, и я упомяну об этом в своем отчете. Впрочем, вся группа думает так же.

Санди промолчала. Она больше ничего не могла сделать для Робина. Приговор фактически уже вынесен. Если мальчик попадет в руки ФБР, ему грозят двадцать или тридцать лет пребывания в психиатрической больнице для заключенных. Его юный возраст не будет принят в расчет, потому что все чаще детей стали осуждать на те же сроки, что и взрослых, без малейшего снисхождения.

«Мое мнение как эксперта не будет учтено, – подумала она. – Особенно после случившегося. Агрессия Декстера разбила все мои надежды. Вместо меня назначат кого-нибудь другого, и этот другой не даст себе труда как следует разобраться в деле. Если мне и позволят высказаться, то лишь в качестве свидетеля. Такие показания могут быть приняты во внимание, только и всего. Я никак не смогу повлиять на ход событий».

Она сжала кулаки, в то время как к глазам подступали слезы. Почувствовав, что веки стали влажными, Санди отвернулась, чтобы скрыть свое состояние от изучающего взгляда начальника.

Прошло три часа с тех пор, как опергруппа начала обыск в служебном помещении Андрейса, обследуя каждый уголок. Прибывший на место специалист вскрыл вделанный в стену сейф, но все безрезультатно. Любитель зрелищ оказался настолько предусмотрительным, что не оставил никаких следов. В офисе Андрейса не было ничего, что выходило бы за рамки его интереса к цирку и музыкальной комедии. Над рабочим столом хозяина висела старая афиша популярного в 1950-е годы варьете «Зигфилд Фолиз». Стены украшало множество фотографий синхронного плавания, вновь вошедшего в моду после Второй мировой войны. На одной Сандра узнала Эстер Уильямс – чемпионку США по плаванию и кинозвезду Голливуда. Это был особый мир, вне времени и пространства, окрашенный в поблекшие тона, где от конфетти пахло старыми окурками, а блестки приобрели серую матовость золы.

– Их засекли! – раздался вдруг вопль Матайаса Миковски. – Какой-то парень, путешествующий автостопом, сказал, что его чуть не сбил автомобиль с тонированными стеклами, промчавшийся на бешеной скорости. Почти сразу машина резко затормозила, выехав на обочину, и водителя, открывшего дверь, стошнило прямо в кювет. По описанию, которое дал свидетель, можно предположить, что речь идет об Андрейсе. Заявление туриста подтверждается и показаниями владельца станции техобслуживания. Мужчина лет шестидесяти завернул к нему, чтобы заправиться… Вот здесь, взгляните.

Он подошел к карте, развернутой на столе, и воткнул в нее цветной флажок.

– Не видел ли заправщик двух ребят с ним? – спросила Санди.