На пороге ночи - Серж Брюссоло

Заставив Робина принять легкое снотворное, Санди сделала ему противостолбнячный укол, поскольку была уверена, что мальчику ни разу в жизни не делали прививок. У нее по спине пробежал холодок при мысли, что у ребенка могло начаться воспаление. Как она тогда объяснит его пребывание здесь?

Решив, что лучше об этом не думать, Санди помогла Робину раздеться, так как перевязанные руки ограничивали его в движениях.

– Дверь я оставлю приоткрытой, – сказала она. – Если тебе что-нибудь понадобится, зови меня, не стесняйся.

Не ответив, Робин скользнул в постель, а Санди вышла из комнаты.

«Сумасшедшая, – раздался некстати внутренний голос. – Если в ФБР станет известно, чем ты занимаешься, тебе несдобровать!»

И в то же время ее не покидало радостное возбуждение.

Сейчас Санди была не в состоянии строить долгосрочные планы, но овладевшая ею непонятная дерзкая сила подхлестывала ее упорство, заставляла пройти через все испытания, чтобы оставить у себя Робина, оставить для одной себя…

Она посмотрела на телефон. Еще не поздно. Можно позвонить в Федеральное бюро и сообщить, что ей удалось подобрать мальчика на проселочной дороге. Не очень правдоподобное объяснение, но вряд ли кто-нибудь станет докапываться до истины. Или просто набрать номер Миковски, что сразу вернет ее «в ряды», и она перестанет чувствовать себя преступницей. Однако Санди прекрасно понимала, что делать этого не станет.

Налив себе виски, она долго сидела в гостиной, перебирая в уме неясные варианты их будущей жизни вдвоем с Робином. У отца был дом в Малибу, где он когда-то встречался с подругами. Отказавшись с годами от своих привычек, отец передал ключи дочери. Санди там почти не появлялась, поскольку терпеть не могла местной фауны, состоявшей в основном из наглых преуспевающих бизнесменов с атлетическими телами, любовно вылепленными с помощью бодибилдинга. Она знала, что недостаточно красива, не так уж молода и не настолько богата, чтобы претендовать на место в довольно узком кругу этих господ. Дом, однако, обладал целым рядом несомненных достоинств и мог стать роскошной конспиративной квартирой. Просторный, с чердаком, превращенным в очаровательную гарсоньерку, устланную белым мехом в полном соответствии с дурным вкусом своего времени, дом стоял на сваях и окнами смотрел на океан. В этом фешенебельном гнездышке Робин смог бы вести уединенное существование, по крайней мере первое время. Потом нужно будет придумать что-то другое. Например, уехать из Калифорнии на север и начать там новую жизнь. Окончательно порвав с прошлым, Санди станет выдавать себя за вдову или разведенку, в одиночку воспитывающую своего мальчика. Если Робин тоже приложит к этому усилия, соседи ни о чем не догадаются.

Санди предавалась размышлениям до глубокой ночи и в конце концов уснула на диване. Пустой стакан выскользнул из ее пальцев, но она даже не услышала, как он упал и покатился по паласу.

На следующее утро Робин уже не выглядел таким изнуренным, но в нем по-прежнему чувствовалась растерянность. Санди заставила его проглотить сытный завтрак и сделала ему перевязку.

– Старайся никому не показываться, – инструктировала она мальчика. – Ни в коем случае не отодвигай шторы: вокруг дома могут крутиться журналисты в надежде взять у меня интервью, и если на окна нацелены телеобъективы, тебя могут засечь. Какое-то время необходимо соблюдать осторожность, а потом мы переберемся в другое место и будем жить на морском берегу. Всего несколько дней, потерпи немножко. Я уволюсь с работы, чтобы развязать себе руки, и меня никто не станет задерживать…

Она говорила все это больше для себя, не уверенная, что Робин ее слушает. Ребенок сидел за столом, не поднимая глаз, по-прежнему непроницаемый, отчужденный. Да, нелегко будет его приручить. Но она должна попытаться завоевать сердце мальчика, заслужить его доверие. И это совсем не так просто, как она сначала представляла.

– Сейчас я пойду на работу, – объявила Санди, поднимаясь со стула. – Мое поведение не должно измениться, иначе у них возникнут подозрения. Старайся побольше отдыхать, ты очень бледный. Поройся в книжном шкафу, там много интересного.

Санди чувствовала, как фальшиво звучат ее слова, с какой неловкостью она себя ведет, и ушла, так и не осмелившись поцеловать ребенка на прощание.

«У меня еще нет на это права, – думала она. – Возможно, позже, когда я сумею получше себя зарекомендовать».

В лифте Санди не могла отделаться от ощущения, что во взглядах соседей скрыта тайная недоброжелательность. Все, разумеется, знали, что она была как-то связана с полицией и последним громким делом. Вероятно, слухи об изнасиловании, жертвой которого она стала, дошли и сюда. В домах с хорошей репутацией этого не любили. Рано или поздно она получит приглашение к управляющему, где ей в завуалированной форме дадут понять, что отныне ее присутствие здесь нежелательно и наилучший выход – выставить квартиру на продажу. О, конечно, хлопоты возьмет на себя служба по недвижимости, отвечающая за сохранность жилого фонда, там очень квалифицированные сотрудники, ей не о чем беспокоиться… С одной из пациенток Санди случилось нечто подобное. Отказавшись поддаться давлению, она была подвергнута жесточайшей обструкции: жильцы перестали с ней здороваться, и женщине пришлось испытать на себе тысячи мелких оскорблений и бытовых неурядиц, которые касались почему-то именно ее квартиры.

Нет, Санди поступит по-другому – сразу уедет. Впрочем, она немедленно подаст заявление об увольнении, сказав, что прекращает сотрудничество с Федеральным бюро, чтобы год провести дома и заняться своим здоровьем. Никого не удивит такое решение, ведь всем известно, что женщины, подвергшиеся насилию, не могут сразу вернуться к нормальному образу жизни. Под этим благовидным предлогом она растворится в небытии… вместе с Робином.

В офисе она встретилась с Миковски, который, судя по всему, пребывал в мрачном расположении духа. Уж кто-кто, а Санди прекрасно понимала своего начальника. Дело, которое он считал своей козырной картой, рассыпалось у него в руках. Он рассчитывал на успешную поимку похитителей, надеясь подняться на очередную ступеньку служебной лестницы, а вместо этого ему чуть не влепили обвинение в применении ядерного оружия против двух жалких мышат. Средства массовой информации раздули невероятную шумиху, обыгрывая на все лады факт полного исчезновения тел во время взрыва, в то время как другие, выигрышные для него обстоятельства дела обходились молчанием и нигде не упоминались. И хотя следственная комиссия не нашла в действиях опергруппы ничего предосудительного и служебная репутация Миковски и его команды не пострадала, у всех оставалось чувство обиды и несправедливости.

«Он знает, что такой случай не предоставляется дважды, – думала Санди. – Возможно, это вообще был его единственный шанс. Карьера специального агента почти всегда базируется на одной блестяще проведенной операции. По теории вероятности, удача редко стучится в одну и ту же дверь два раза подряд».

Матайас не попал в яблочко, упустил поезд, который должен был доставить его на землю обетованную, где ждали успех и слава. Хуже того, «дело похитителей» оставит на его служебной биографии несмываемое пятно, и нечего уповать на оправдательное заключение внутреннего расследования: теперь в ней всегда будет сомнительное, неясное, вызывающее кривотолки место.

Сандра предложила хмурому, неразговорчивому Миковски пойти в кафетерий и выпить по чашечке кофе. Он искоса взглянул на нее, и она вздрогнула: ей показалось, будто он что-то подозревает.

Неужели она раскрыта? Миковски – сыщик от Бога, обладающий звериной интуицией разведчика, резидента, заброшенного на территорию противника и привыкшего жить в окружении врагов.

– Куда ты подевалась? – вдруг спросил Миковски, ощупывая пальцами края пластмассовой чашки, когда они уселись за столик. – После взрыва я тебя везде искал.

– Я очень испугалась, – солгала Санди. – Потеряла голову. Ты был прав, не стоило мне вас сопровождать. Вне себя от страха, я бросилась к машине. У меня было только одно желание: уехать из этого ада.

Матайас покачал головой, но Санди не поняла, удовлетворен ли он ее ответом.

– Знаешь, – проворчал специальный агент, – меня все время преследует одна мысль. Она бьется у меня в висках, и я не могу от нее избавиться.

– Какая мысль? – спросила Санди.

– Мне кажется, этот маленький негодяй Робин оставил нас в дураках, – продолжил Миковски. – Хочешь, расскажу тебе, как все происходило? Он заставил идиота Декстера устроить побоище, предварительно настроив его против полиции, а сам тем временем прихватил деньги, запалил бикфордов шнур, подведя его к взрывчатке, и укрылся в лесу в ожидании фейерверка. Когда здание взлетело на воздух, он, воспользовавшись паникой, перелез через ограду и удрал. В момент взрыва все были настолько ошарашены, что могли не заметить того, что происходило вокруг. Я убежден: Робин не погиб, а интуиция меня подводит редко. Уверен, что он сейчас бредет по какой-нибудь сельской дороге, в полной безнаказанности, с карманами, набитыми деньгами. Не забывай, он дьявольски умен. Мальчишка спрячет кубышку в надежном месте, взяв ровно столько, сколько необходимо для выживания. Когда все использует, придет пополнить запасы, и так далее…