С/С том 29. Никто ничего не заподозрит. Спокойной ночи. Игра в гольф - Джеймс Чейз

Клаус сделал нетерпеливый жест.

— Перейдем к деталям, — пролаял он. — Как мои люди войдут?

— Дверь в зал сейфов приводится в движение определенным голосом.

Маленькие глазки Клауса сощурились.

— Что вы хотите этим сказать?

— Каждое утро в 8.30 утра, за исключением субботы и воскресенья, один из директоров в Лос-Анджелесе набирает серию цифр на специальном телефоне, соединенного непосредственно с банком в Шарнвилле. Сразу же включается специальное устройство и деблокирует три замка в двери зала с сейфами. В 8.35 Мансон из своего кабинета произносит в микрофон ряд цифр, и открывается еще три замка, а потом и двери зала.

Клаус внимательно смотрел на меня.

— Кто-нибудь, кто знает набор цифр, смог бы открыть дверь, воспользовавшись микрофоном Мансона?

— Нет. Именно это я и хотел сказать, когда говорил об определенном голосе. Если это не голос Мансона, устройство не сработает.

— Вы очень предусмотрительны, мистер Лукас, — сказал Клаус. — Это самый надежный банк в мире.

Подумав мгновение, он спросил:

— А когда Мансон отсутствует или вдруг умрет? Что случится?

— Это предусмотрено. Его голос записан на пленку. Если он будет отсутствовать или что-нибудь случится, кое-кому разрешено использовать эту запись. Достаточно поставить эту запись на магнитофон, включить, и двери зала сейфов откроются.

— И кто эти люди?

Я смотрел ему прямо в лицо.

— Поскольку изобретатель этой системы я, они решили, что я должен быть я.

Клаус наклонился вперед.

— У вас есть пленка с голосом Мансона?

— Она в банке. В случае необходимости я направляюсь в банк, ставлю пленку и открываю двери. Наследник Мансона запишет свой голос, а я отрегулирую устройство, чтобы оно подчинялось новому голосу.

— В банке, кажется, вам полностью доверяют, мистер Лукас.

— Дверь охраняется шестью замками, а я могу открыть только три. Не забывай то, что есть еще три замка, которые открываются по телефонному звонку из Центрального банка.

Я вытащил пачку сигарет.

— Их доверие ограничено.

— А если вы внезапно умрете или вас посадят в тюрьму?

— Мистер Бранниган знает, где находится пленка.

Клаус смотрел на свои руки, размышляя. Я закурил и ждал.

— Звонок из Лос-Анджелеса кажется трудно чем-то заменить.

— Для вас — да, но не для меня. Я могу это сделать. Я могу впустить ваших людей в зал с сейфами, но практически невозможно вынести деньги.

Он пожал плечами.

— Эту проблему вы должны решить сами, мистер Лукас. За миллион долларов и за те доказательства, которые имеются в моем распоряжении, я думаю, что вы сможете найти решение.

— Следовательно, вы всю операцию возлагаете на меня?

— Совершенно верно. Я финансирую операцию, даю людей для исполнения, вы — ответственный за план.

Наступил момент блефовать, подумал я. Пять ночей я соображал, как обмануть этого человека и, кажется, нашел способ.

— Я согласен, но при определенных условиях.

Дикий огонек зажегся в его глазах.

— В вашем положении нечего ставить условия.

— Вы ошибаетесь. Вы хотите отомстить Браннигану, потому что он разоблачил ваши злоупотребления и посадил вас в тюрьму, и, нацелившись на ограбление самого надежного банка в мире, вы уничтожите его. Чтобы добиться этого, вы даже не остановились перед убийством. Вы заставляете меня провести ваших людей в зал с сейфами. То, что вас даже не остановило убийство человека, доказывает, что вы твердо решили уничтожить Браннигана. Есть одно слабое место в вашем плане. Возможно, вы себя переоцениваете, и я решусь сам признаться в преступлении и предстать перед судом. У вас достаточное уголовное прошлое, и полиция это знает. Если бы у вас не было судимостей, мое положение было бы менее прочным. И если я решусь пойти под суд, я заговорю. Я расскажу все Браннигану и полиции. То обстоятельство, что я спасу самый надежный банк в мире от ограбления и его репутацию, привлечет на мою сторону Браннигана. Благодаря его громадному влиянию и его помощи, я могу быть признан невиновным, а Бранниган и полиция будут вас преследовать, и вы рискуете возвратиться в тюрьму. — Я на мгновение замолк и затем продолжил: — Следовательно, не говорите, что я не в том положении, когда ставят условия.

Какое-то мгновение мы молча смотрели в глаза друг другу. Наконец Клаус кивнул головой.

— Вы нашли мое слабое место, мистер Лукас. Я признаю, что я вас недооценил. Каковы ваши условия?

Видя, что мой блеф удался, я почувствовал, как меня охватила волна триумфа, но старался этого не показать. Я наклонился вперед и погасил сигарету.

— Вы говорите, что дадите мне миллион долларов. Не считаете ли вы меня настолько глупым, что я поверю вам на слово? Вы, может быть, воображаете, что я не понимаю, что если ваши люди войдут в банк, зная от меня, как вынести деньги, вы не прикажете убить меня так же, как и Марша?

Клаус внимательно посмотрел на меня, и на его лице появилась фальшивая улыбка.

— Вы очень недоверчивый, мистер Лукас. Что вы предлагаете?

— Я могу впустить ваших людей внутрь банка и затем указать им, как вынести деньги. Но вы мне сначала дадите 250 тысяч долларов. Миллион — это слишком много. Но так как я уверен, что не получу его после операции, я готов принять четверть миллиона. Если вы откажете мне, это будет плохо для нас обоих. Меня осудят за преступление, которое я не совершал, а вам не удастся отомстить. Напротив, если вы согласитесь, то сумеете отомстить Браннигану, и полиция ничего не будет иметь. Через три дня я принесу вам план целиком, как войти в банк и как вынести добычу. Вашей заботой будет это только выполнить. Вы мне дадите деньги, а сами осуществите свою операцию.

— А какая у меня будет уверенность, мистер Лукас, что, получив деньги, вы не исчезнете?

— Я не сделаю этого, потому что вы спрятали Гленду как заложницу. — Он встал. — Подумайте. В среду вечером, в девять часов, я буду ждать Джо.

Почти уверенный в том, что мне удалось овладеть этой кошмарной ситуацией, я вышел в холл.

Прислонившись к стене, Бенни ковырялся в зубах. При виде меня он выпрямился. Я прошел перед ним и открыл дверь дома и вышел во двор. Джо сидел в машине за рулем и играл на гармонике. Я сел рядом с ним.

— Поехали, Джо, — сказал я.

Он усмехнулся и тронул машину с места.

Глава 5

Когда я вошел в контору, Мэри Олдам, моя секретарша, подняла на меня глаза.

— Добрый день, мистер Лукас.

— Салют, Мэри. Много почты?

— Целая куча. Она на вашем столе. — Затем она добавила: — Как неприятно это происшествие с Томсоном, не так ли?

Я остановился, как будто натолкнулся на стену.

— Томсон? — Я повернулся и посмотрел на нее. — Что с ним случилось?

— Объявляли по радио, мистер Лукас. Разве вы не слышали?

— Что случилось? — спросил я напряженно.

— Вчера поздно вечером, когда он собирался садиться в свой автомобиль, на него налетела машина. Три человека видели, как грузовик заехал на тротуар. У бедного шерифа нет шансов остаться в живых.

— Он умер?

— Он в госпитале в очень тяжелом состоянии.

Я услышал голос Клауса: «Не беспокойтесь о шерифе. Я ожидал, что он будет ставить нам палки в колеса, и я займусь им».

И он им похоже занялся. Замерев на месте, я чувствовал, как бледнею. Затем взял себя в руки. Я пробормотал, что очень сожалею, и вошел в свой кабинет. Я сел за стол. Прежде чем я успел о чем-нибудь подумать, влетел Билл Диксон.

— Я уезжаю в Сан-Франциско, Ларри, — сказал он, кладя кучу бумаг ко мне на стол. — Это работа для тебя. Клиент желает, чтобы мы поставили все необходимое в контору. Детали там. — Он посмотрел на меня. — Бранниган предоставил нам кредит?

— Я не смог его увидеть, — ответил я, — но он нам предоставит, не беспокойся.

Он широко улыбнулся.

— Эту проблему ты должен сам решить. — Он по-, смотрел на часы. — Мне нужно уезжать. Очень неприятно это происшествие с Томсоном. Мне он очень нравился. Это был порядочный полицейский.

Я почувствовал холод с головы до ног.

— У тебя есть новости? Мне сказали, что на него наехал автомобиль.

— Я слышал это по радио по дороге сюда. Он умер полчаса назад. Есть одна вещь, которая мне непонятна. Три человека видели, как лихач на него наехал, но никто не запомнил ни номера, ни может дать описание грузовика. Благодаря ему уровень преступности был у нас очень низок. Его заместитель, Фред Маклейн, совсем не такой. Ладно, я уезжаю. Пока, Ларри.

После ухода Билла я некоторое время сидел неподвижно, уставившись глазами в пространство. «Я им займусь». Сначала Марш, затем Томсон. Две смерти для свершения мести.

Я вспомнил, что мне говорила Гленда: «Это сумасшедший». Потом я вспомнил, что нам тоже грозит насильственная смерть.