С/С том 29. Никто ничего не заподозрит. Спокойной ночи. Игра в гольф - Джеймс Чейз

Перелл щелкнул пальцами, и двое агентов достали револьверы и двинулись к лестнице.

Мое сердце замерло. Я любил ее. Может быть, во мне еще остались следы этой любви.

— Люди, которые заперты, вооружены? — спросил капитан..

— Да. Один из них убийца, а второй ненормальный. Они все очень опасны.

— Хорошо. Мы посмотрим на эту женщину.

Выйдя из лифта, мы стали свидетелями драмы.

— Остановитесь, — сказал один из агентов.

Она была на подоконнике и собиралась прыгнуть. Из открытого окна кабинета Мансона слышался шум толпы, собравшейся на улице.

Перелл бесшумно проскользнул в комнату Я шел за ним. Прислонившись к окну, Гленда стояла к нам спиной. Она смотрела на толпу внизу.

— Позвольте мне поговорить с ней, — попросил я.

Отодвинув капитана, я начал медленно подходить к ней.

— Гленда, — сказал я мягко. — Подожди, я выпущу Гарри. Он захочет с тобой поговорить.

Узнав мой голос, она повернулась. Она была бледна, глаза запавшие, губы были покусаны, как у животного, попавшего в ловушку.

Я любил эту женщину, но сейчас во мне не было ни капли любви. Я видел опасного, безумного, чужого человека.

— Скотина! — закричала она. — На, получай! — Она подняла на меня руку и направила маленький пистолет 22-го калибра.

За моей спиной раздался выстрел. Стрелял капитан Перелл.

С ужасом я увидел кровь. Она зашаталась и упала вниз. Снизу раздались крики. Я добрался до кресла и рухнул в него.

Будто во сне я слышал, как Перелл отдает приказы, но не понимал, что он говорит. Взад и вперед бегали люди, слышались какие-то голоса. Я вдруг увидел ее на площадке для гольфа, вспомнил о великолепном обеде, который она мне приготовила, затем я вспомнил, как в первый раз мы любили друг друга. Она сидела на песке и намеревалась предать меня.

— Ларри!

От голоса Мансона я вздрогнул. Я выпрямился. Он стоял рядом со мной.

— Они хотят, чтобы я открыл зал с сейфами. Я им повторяю, что мы должны подождать до утра понедельника.

Я вздрогнул.

— Я могу его открыть.

Мансон уставился на меня. — Что ты говоришь?

— Прекрасно, очень хорошо, Лукас, — сказал Перелл. — Расскажите.

Сидя перед письменным столом Мансона, я рассказал все, ничего не упуская. Я ничего не скрывал из этого проклятого дела, зная, что флик, сидящий в углу, записывает каждое слово. Мне было на все наплевать. Я знал, что мои слова появятся во всех газетах. В Шарнвилле для меня все было кончено.

Тем не менее я все-таки подумал о Билле Диксоне. Ему придется искать другого компаньона.

Когда я закончил, некоторое время все молчали. Мансон смотрел на меня вопросительно и возмущенно.

Я вытащил пленку из своего кармана и протянул Переллу.

— Вот здесь беседы с Бранниганом. У его секретарши две других пленки. Он был замешан в этом с самого начала. Вы найдете его в Пеннон Бейн.

— Минуточку, — прервал меня капитан. — Затем, обратившись к Бентли: — Тим, немедленно пошлите туда врача и «скорую помощь».

Едва Бентли выскочил из комнаты, в дверь просунулась голова сержанта.

— Все готово, капитан.

Он поднялся.

— Пошли со мной, Лукас. Если что-то будет не так, предупредите меня.

Пока Мансон звонил своей жене, лифт спустил нас на первый этаж. Внизу мы увидели такую картину. Четыре ослепляющих прожектора были направлены на дверь зала с сейфами. Пять полицейских в форме с пуленепробиваемыми жилетами и автоматами прятались за прожекторами. Дюжина тоже вооруженных агентов и в пуленепробиваемых жилетах находились перед входом в банк.

— Они смогут услышать нас через дверь? — спросил меня капитан.

— Нет.

— Существует средство приказать им сдаться?

— Нет.

Он пожал плечами.

— Ну ладно, это их дело.

Затем он, обращаясь к пяти полицейским, сказал:

— Если они будут сопротивляться, убивайте всех. — Потом он повернулся ко мне: — Давайте, открывайте.

— На это потребуется двадцать минут.

— Мы не спешим, давайте.

Я поднялся на лифте на второй этаж, взял пакет со своими приспособлениями, потом вошел в кабинет Мансона. Тот был один и уже взял себя в руки после разговора с женой. Он снова стал банкиром.

— Ларри, — сказал он, — я теперь представляю, что значит быть объектом шантажа. Даже такой человек, как Бранниган поддался угрозам. Знаете что? Можете рассчитывать на меня. Я на вашей стороне. Вы спасли жизнь моим детям.

Я его едва слушал. Я думал о четверых, находящихся взаперти. Я мог открыть дверь зала. Ну а что произойдет?

Я подумал о пяти полицейских с автоматами в руках. Может быть, бандиты сдадутся? А Клаус? Он не захочет рисковать. Ему грозит пожизненное заключение. Нет, он не уступит. Бенни? Он, я в этом был уверен, начнет стрелять. Гарри и Джо. Они, возможно, сдадутся.

— Ничего сейчас не говорите, Алек, — сказал я, приготавливая свои приспособления.

Мансон смотрел, как я работаю. Мои руки дрожали и мне потребовалось довольно много времени. Едва я присоединил свои устройства, как вошел Перелл.

— Двери откроются сразу, как только вы захотите, — сказал я.

— Подождите минуту, — сказал он и выбежал.

Я подождал две минуты, глядя на циферблат своих часов, затем набрал четыре цифры, поднялся и поставил пленку. Через несколько секунд загорелся зеленый свет, указывающий, что двери зала с сейфами открыты.

Я выбежал. В тот момент, когда я достиг лестницы, послышались звуки выстрелов, затем оглушительные очереди автоматов.

Когда я спустился по лестнице, раздались еще более сильные взрывы. Когда я вошел в холл, все было кончено. Я был наполовину виноват и наполовину прав.

Клаус лежал в луже крови. Бенни был еще жив и вопил о пощаде. В середине холла лежал Джо, согнувшись вдвое. Я остановился на последних ступеньках лестницы, глядя на развернувшуюся передо мной сцену. А Гарри? Я ждал, глядя на вход зала с сейфами.

Полицейский закричал:

— Выходите с поднятыми руками!

В холле плавал пороховой дым. Через некоторое время появился Гарри, держа руки на голове, и медленно пошел вперед.

Я внимательно смотрел на него. Высокий, бородатый, бледный, несмотря на свой загар. «Единственный мужчина в жизни», — говорила Гленда.

По крайней мере хоть он живой. Он проведет, по-видимому, остаток жизни за решеткой.

Глядя на него, я понял, почему Гленда любила его так страстно. Он сохранял невозмутимый вид, уверенность в себе, и я понял, что он не изменится никогда.

Бенни увели. Четверо полицейских окружили Гарри, Один из них надел на него наручники. Гарри повернул голову и заметил меня. На его лице появилась бледная улыбка.

— Нельзя всегда выигрывать, правда? — сказал on. — Вы превосходно сыграли.

Когда полицейские собрались его уводить, я попросил:

— Минуточку!

Флики уставились на меня.

— Гарри, я хочу, чтобы вы знали, что Гленда старалась изо всех сил спасти вас. Она мертва.

Он посмотрел на меня, затем усмехнулся.

— Эта шлюха? Всем будет наплевать на ее смерть. Она не была даже хорошей любовницей.

Он жестом помахал мне и вместе с фликами вышел на улицу.