Непристойные предложения - Уильям Тенн

выжженных глубинах, или изменение орбиты, грозившее зашвырнуть нас в открытый космос.

И даже тогда мы делали то же, что и сейчас, рассказывали ту же историю, пробегали сломя голову мили невыносимого жара в поисках еды и воды, вели те же суровые битвы за падаль с гигантскими кроликами — и всегда, везде и всегда отчаянно втягивали драгоценный воздух, огромные количества которого покидают нашу планету с каждым безумным орбитальным скачком.

Голыми, страдающими от голода и жажды приходим мы в этот мир — и голыми, голодными и жаждущими влачим наше жалкое существование, под огромным неизменным солнцем.

История сохранилась — и сохранила традиционный конец, который я слышал от отца, а прежде — от отца моего отца. Втягивайте воздух, держитесь за сорняки и слушайте последнее святое напутствие:

«Оглянувшись вокруг, мы можем с простительной гордостью заявить, что полнее освободить расу и планету невозможно!»

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Хотя этот рассказ читали вслух на протестных студенческих акциях 1960-х, на митингах против нашего участия в войне во Вьетнаме, на самом деле он был написан во время войны в Корее, десятью годами ранее.

Мое мнение о сложившейся ситуации было весьма простым.

Северная Корея пересекла тридцать восьмую параллель и вторглась в Южную Корею. Соединенные Штаты, действуя от лица Организации Объединенных Наций (читай Галактической Федерации), пришли на помощь Южной Корее, прогнав северных корейцев туда, откуда они явились. Поэтому Китайская Народная Республика, поддерживаемая Советским Союзом, пришла на помощь Северной Корее и в свою очередь прогнала США. Вопрос остается открытым по сей день, страна замерла в некоем военном стазе, и лишь обрывочные переговоры о прекращении огня и перемирии проходят в средней точке, Пханмунджоме.

Этот период примерно соответствует годам «красной опасности», которые начались с Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности и закончились порицанием Джозефа Маккарти, вынесенным сенатом в 1954 г. В итоге организованные левые яростно обрушились на так называемую «Войну Трумана», призывая нас убраться из Кореи; официальные правые не только поддерживали войну, но и считали ее одним из решающих элементов в борьбе с безбожными коммунистами.

Этим рассказом я всего лишь хотел подчеркнуть, как плохо быть корейцем (а позже — вьетнамцем) в подобной ситуации. (Однако недавно я пришел к выводу: будь я корейцем, северным или южным, в сложившихся обстоятельствах я бы приветствовал вмешательство США. Возраст? Или бюрократизация?)

Как и в случае с «Бруклинским проектом», никто из ключевых научно-фантастических журналов не желал иметь дела с этим рассказом. В конце концов его купил Боб Лаундез из «Коламбиа пабликейшнз» (Columbia Publications) для журнала «Фьюче сайнс фикшн» (Future Science Fiction), в то время выходившего на оберточной бумаге и котировавшегося весьма низко.

Наконец прочитав напечатанный рассказ, я был весьма горд. Но никто, абсолютно никто не обратил на него внимания.

Даже ФБР.

Написано в 1950 году, напечатан в 1953-м

На восток!

На Нью-Джерсийской автостраде лошадям пришлось нелегко. К югу от Нью-Брансуика выбоины были такими глубокими, а булыжники попадались так часто, что двум всадникам пришлось ехать медленной рысью, чтобы не покалечить трех драгоценных животных. И, конечно, так далеко на юге не было ферм; приходилось питаться сушеными припасами из переметных сум, а прошлую ночь они провели на придорожной заправочной станции, растянув гамаки между покосившимися, ржавыми колонками.

Но Джерри Франклин знал, что этот путь был лучшим и самым прямым. Автострада являлась государственной дорогой, и раз в полгода ее расчищали. Они двигались быстро, и вьючная лошадь даже не охромела. Когда они выбрались на последний отрезок дороги, миновав расколотый пень, на котором были вырезаны слова «СЪЕЗД НА ТРЕНТОН», Джерри немного расслабился. Его отец и коллеги отца гордились бы им. И он сам собой гордился.

Однако он тут же насторожился вновь. Пришпорил лошадь и подъехал к молодому спутнику, своему ровеснику.

— Протокол, — напомнил Джерри. — Я здесь главный. Тебе не стоит выезжать вперед так близко от Трентона.

Он терпеть не мог напоминать о своем положении. Но факты оставались фактами, и если подчиненный выходил за рамки, его требовалось одернуть. В конце концов, Джерри был сыном — притом старшим — сенатора от Айдахо, а отец Сэма Резерфорда — простым заместителем госсекретаря; по материнской же линии у Сэма имелись сплошные почтовые клерки.

Сэм сконфуженно кивнул и придержал лошадь, отстав на положенные пару футов.

— Я вроде бы заметил что-то странное, — объяснил он. — Нечто вроде передового отряда на обочине дороги. И могу поклясться, на них были бизоньи рубахи.

— Семинолы не носят бизоньи рубахи, Сэмми. Ты что, позабыл политологию со второго курса?

— У меня не было политологии, мистер Франклин. Я специализировался на инженерном деле. Всегда любил копаться в руинах. Но я вроде бы знал, что семинолы не носят бизоньи рубахи, потому и…

— Сосредоточься на вьючной лошади, — посоветовал Джерри. — Переговоры — моя забота.

При этих словах он не удержался и потрогал дрожащими пальцами висевший на груди мешочек. Внутри лежал документ, удостоверявший его полномочия, аккуратно напечатанный на одном из последних драгоценных листов официальной государственной почтовой бумаги (официальность которой ни в коей мере не умаляло то, что много лет назад на ее обратной стороне нацарапали служебную записку) и подписанный лично президентом. Чернилами!

Подобные документы имели большое значение для людей старшего поколения. Скорее всего, в ходе переговоров ему придется расстаться с бумагой, однако записи о его полномочиях сохранятся в столице на севере.

А когда его отец умрет, и он сам займет один из двух священных постов Айдахо, эти полномочия позволят ему баллотироваться в Комитет по ассигнованиям. Или даже — чем черт не шутит? — в Процедурный комитет. Ни один сенатор Франклин не был членом Процедурного комитета…

Делегаты поняли, что находятся в пригороде Трентона, когда миновали первые группы расчищавших дорогу джерсеитов. Те бросали на всадников быстрые напуганные взгляды и тут же возвращались к работе. Надзирателей видно не было. Очевидно, семинолы считали, что простых указаний достаточно.

Но когда они въехали в кварталы аккуратных руин, когда-то бывших центром города, по-прежнему не встретив никого важнее белых людей, у Джерри Франклина зародилось новое объяснение. Все это напоминало зону военных действий, но где были сражающиеся? Скорее всего, на другой стороне Трентона, защищали реку Делавэр — новым правителям Трентона следовало опасаться атаки именно оттуда, а не с севера, где находились только Соединенные Штаты Америки.

Но если так, с кем они могли сражаться? К югу от Делавэр не было никого, кроме семинолов. Возможно ли… возможно ли, что семинолы наконец перегрызлись друг с другом?

Или Сэм Резерфорд оказался прав? Фантастика. Бизоньи рубахи в Трентоне! Ближайшим бизоньим рубахам следовало находиться в