Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

колдун, но не такой сильный, как Хельги. Со вчерашнего дня его корёжит и помощи от него ждать не приходится.

– Ну и ну, – покачал головой царевич. – О таком я не мог даже подумать!

Вакил замолчал, а Ахтуб, не решаясь прервать раздумья старика, всю дорогу до лагеря тоже проехал молча.

Глава 56

День близился к концу. Тяжёлый и долгий, наполненный многочисленными событиями.

Они начались с самого утра на главной площади Баркату, и участвовать в них пришлось всему ближнему окружению Рюрика, а также некоторым вождям и посадникам, отобранным для этого самим князем.

Два десятка человек со стороны новогородских дружин, печенегов и столько же представителей хазарского войска стояли друг против друга, а промеж них находились джавишгар Вакил, князь Рюрик и его бирюч Самовит.

Видислав с любопытством наблюдал за разворачивающимися перед ним действиями, изредка поглядывая на выстроившихся сбоку от него родичей.

Все собравшиеся люди понимали, что здесь, прямо перед ними, подведут итоги войны и скажут, кто же стал победителем и какие награды он за это получит. И всё это прозвучит в словах договора, привезённого из Казара и подписанного правителем Биармии, Гардарики и Новогорода князем Рюриком и каган-беком Хазарии Хануккой.

Наступила долгая тишина.

Тишина ожидания.

Её прервал Рюрик. Речь князя полилась размеренно и плавно:

– Вы все знаете, что за осаду Новогорода, сожжённые посёлки, угнанных в полон наших людей я дал клятву отомстить царевичу Ахтубу и разрушить главный город его провинции Баркату. И вот мы здесь. Царевича ратники захватили, но не успели казнить. Ему удалось спастись. Так решили боги. Клятву я выполнил наполовину. Город взят, но не разрушен по просьбе джавишгара Вакила. Он предложил его выкупить. Но не за золото, а освободив всех наших купцов на реках, волоках и рынках Хазарии от торговых пошлин на десять лет. Мы с джавишгаром договорились по каждому слову в нашем договоре, и вы их услышите.

Бирюч Самовит шагнул вперёд, развернул пергамент и начал читать.

Зычный голос его, казалось, разносился по всему Баркату, проникал в голову и заставлял внимательно слушать и думать.

А слушать было что.

Первые же произнесённые Самовитом слова вызвали глубокое удивление у Видислава.

Правитель Хазарии Ханукка признавал Рюрика равным себе, именовал его каганом, императором, великим князем и своим другом. Они оба приносили клятву сохранения мира и дружбы меж двух стран, а также оказания военной помощи супротив общих врагов. В договоре перечислялись многочисленные реки, волоки и рынки, на которых не будет взиматься пошлина с новогородских купцов и их товаров. А под конец каган-бек Ханукка желал своему другу долгих лет и достойного правления, а также вновь называл его всеми высокими титулами.

Бирюч закончил чтение свитка, и гул изумлённых голосов наполнил площадь. Похоже, такого исхода не ожидал никто.

Джавишгар Вакил поднял вверх руку, требуя тишины, жестом подозвал к себе из рядов хазар одного из суйбаши и принял от него небольшой мешок.

Что в нём находится, Видислав даже не мог предположить, и тихонько охнул, когда пальцы джавишгара вытащили из горловины золотую корону.

Неся её в двух руках прямо перед собой, сухощавый старик подошёл к Рюрику, но не смог дотянуться до его головы, а потому с улыбкой попросил:

– Император, ты слишком высок ростом, а я мал. Прошу тебя склонить голову! Не передо мной, нет! Перед императорской короной. Её для тебя по приказу каган-бека Ханукки изготовили лучшие ювелиры Хазарии. Она вознесёт тебя на вершину власти и славы!

Князь окинул горделивым взглядом стоящих позади себя людей, усмехнулся и произнёс:

– Что ж, я не против встать в один ряд с каганами Хазарии, императорами Византии и самим Карлом Великим!

Он наклонился, и Вакил, приподнявшись на цыпочки, кончиками пальцев водрузил на его голову золотой венец.

– О том, что ты коронован и стал императором, мои гонцы нынче же известят всех наших общих соседей, а через них и других правителей дальних стран.

Джавишгар склонился перед Рюриком в полупоклоне и торжественным голосом произнёс:

– От имени каган-бека Ханукки позволь первым поздравить тебя с титулом императора, равным кагану и великому князю! Теперь ты вправе именоваться любым из них. По такому случаю я приказал в миле от города установить большие праздничные юрты, куда на закате солнца приглашаю тебя и твоих воинских вождей на пир.

– Что ж, – Рюрик коснулся рукой короны на голове, – отпраздновать такой титул надобно. Я принимаю твоё приглашение. Мы прибудем на праздник!

Со стороны было хорошо видно, как сильно устал старик. Каждое произнесённое слово давалось ему с трудом, лицо его побледнело, а пальцы рук мелко-мелко подрагивали. Вакил пытался это не показывать, но ему, похоже, становилось всё хуже и хуже.

Видислав не выдержал и подошёл сзади к Рюрику.

– Князь! Князь! – негромко позвал он.

Великан стремительно обернулся, посмотрел на родича и насупил брови.

– Что случилось?

– Посмотри-ка на джавишгара, – скосил тот глаза на старика Вакила. – Мне кажется, он чем-то болеет и едва держится на ногах. Нужно отпустить его на отдых в лагерь хазар.

– Согласен с тобой, – так же шёпотом ответил Рюрик, бросив быстрый взгляд на старика и делая пару шагов в сторону джавишгара.

Тяжёлая рука императора опустилась на худенькое плечо Вакила, а голос, неожиданно ставший добрым и заботливым, пророкотал:

– Благодарю тебя, джавишгар, за всё, что ты сделал для Новогорода и Казара! Без тебя между нашими странами началась бы страшная война! До вечера ещё долго, нам нужно набраться сил. Предлагаю всем отправиться на отдых.

Боковым зрением Видислав заметил, как добродушная улыбка осветила лицо старика, а вздох облегчения вырвался из его груди.

– Мы будем ждать тебя, император!

Джавишгар поклонился и медленным шагом направился к своим людям.

И тут же к нему подскочили несколько человек, подхватили под руки и повели к крепостным воротам, где хазар ждали лошади.

Рюрик несколько мгновений ещё смотрел им вслед, а потом повернулся к Видиславу:

– Хорошо, что ты всё замечаешь, а то так можно было потерять нашего джавишгара. Ступай за мной, расскажешь, как сумел понять болезнь старика.

– Я тоже с тобой хотел поговорить, император, – кивнул головой муромский князь. – Но совсем о другом деле.

– Вот и пошли попьём пива, и я тебя выслушаю. Мы редко видимся и ещё реже ведём беседы. А после смерти твоего старшего брата князя Яромира и вовсе дорогу друг к дружке позабыли.

Негромко переговариваясь, они вошли в дом, ранее принадлежавший царевичу Ахтубу, и уселись друг напротив друга за большим длинным столом.

Прибежавший слуга поставил перед ними