Лали. Его одержимость. - Ира Далински

еще недавно улыбались мне. Райан. Любимый. Плачу сильнее, видя огромное пятно крови под ним.

Кто это сделал? Зачем? Почему именно Райан?

– Если…еще не поздно…, – слышу его хриплый сорванный голос.

– Пожалуйста, не утомляй себя разговорами, – прошу я, нежно поглаживая его лицо. Мои слезы капают на его лоб.

– Просто…, – Райан с трудом делает глубокий вдох. – Прости…

Эти слова забирают всю его силу, потому что после глаза Райана закрываются и он перестает реагировать на меня.

Не помню в какой момент меня оттащили от него. Кто-то держит меня, не подпуская, пока персонал скорой помощи поднимает тело и кладет на кушетку.

В какое-то мгновение мой мозг отключается от реальности. Я будто со стороны смотрю на кровавое тело мужчины, к которому всегда испытывала двоякие чувства: любовь и ненависть. Я осознаю это и выпускаю из легких тихие рыдания, потому что на большее мой голос сейчас не способен.

Меня сажают в машину, кто-то застегивает ремень и мы едем в след за скорой помощью. Я смотрю на задние двери машины, в которой без сознания лежит тот, которого поклялась никогда не прощать.

Я снова плачу, вспомнив его последние слова. Он попросил у меня прощения. Как-будто знал, что сегодня лишится жизни! Райан. Как же так?

Больница.

Его увели в операционную палату. Спустя двадцать минут к нам присоединился Бенедикт Тайлер. Он сошел сума, услышав, что его сын лежит при смерти.

Врачи ни с кем из нас пока не разговаривали, потому что операция только началась. Сейчас жизнь Райана висит на волоске.

Заметив меня, Бенедикт, тыкая пальцем, закричал на весь коридор.

– Это все из-за тебя. Из-за тебя мой сын оказался в таком положении.

Его слова добивают меня. Я не знаю кто виноват на этот раз.

Не в силах вынести осуждающих взглядов Тайлера Старшего, я ухожу на лестничную площадку.

Я прощаю тебя Райан, только открой глаза. Не оставляй меня с этим грузом на сердце. Я не знаю что со мной будет, если тебя не станет. Мы ведь только-только начали понимать друг друга. Я едва не простилась с жизнью, а теперь ты…Что за чертово проклятие?

Медленно сползаю по стене, молча всхлипывая.

Прошло несколько часов.

На свой страх и риск я решила сесть на банкетку в коридоре и в этот момент увидела одного из врачей. Он разговаривает с Бенедиктом. Также я замечаю Фернанда и Реймонда на скамье. Скорее всего, последний меня и подвез. Я уже не помню что было.

До меня доносятся голоса мужчин.

– Операция закончена? – взволновано спрашивает отец Райана.

– Нет. Мы не можем продолжить, пока вы не решите будущее своего сына, – произносит врач.

Мы с непониманием переглядываемся.

– Что это значит? – спина Бенедикта напряглась, а голосе сквозит сталь.

– Пуля попала в кость. У нас два выхода. Если ее вытащить, то риск, что пациент останется инвалидом очень велик.

У меня захватывает дыхание.

– А если оставить пулю? – даже голос Бенедикта задрожал. – Я знаю, так делают в крайних случаях.

– Возможно, останется периодический паралич, но так у нас есть надежда, что ваш сын снова встанет на ноги.

Зажимаю рот руками. Нет. Нет. Нет. Он не может остаться инвалидом. Да, он сделал много плохого, но он не заслужил такой участи. Не заслужил.

Схватив врача за грудки, Бенедикт яростно шипит:

– Сделайте что угодно, но спасите моего сына. Я заплачу любые деньги.

Врач тяжело сглатывает, опускает свои руки на кулаки Бенедикта и спокойно добавляет:

– Вам нужно подписать соответствующие бумаги. Прошу вас, пройдемте со мной.

Лишь под утро, когда состояние Райана стабилизировалось, мы смогли проведать его, уговорив врачей. Они не хотели подпускать нас, поскольку не прошло и суток после операции, но слова Бенедикта Тайлера хватило, чтобы персонал закрыл глаза.

Подождав пока остальные не уйдут, я в одиночку пробираюсь в палату. С болью в сердце наблюдаю за его попытками привстать и обнять меня. Какой же он упрямый. Сказали же, нельзя напрягаться!

Крепко обнимаю его ослабевшее тело, как если бы кто-то мог отнять его у меня.

– Я так испугалась за тебя, – всхлипываю, прячу лицо на плече Райана, позволяю ему зарыться в мои волосы и тяжело вдыхать мой аромат. Все, как он любит.

Первое время Райан пользовался креслом для передвижения. О, как он ненавидел его. С трудом уговаривала мужчину каждый день прогуляться по саду хотя бы на полчаса. Ему нужен свежий воздух и покой после ранения в бедро.

После выписки из больницы Райан ни слова не сказал о выстреле, о том, кто на него напал. Сделал вид, будто меня это не касается. Я не задавала лишних вопросов. Пока что.

Райан искусно скрывает свою боль от всех. Но каждый день в тайне от него я вижу как он терпит. Невыносимо смотреть на боль на его лице. Также я поняла, что одна его нога не восстановится никогда. Мне очень плохо от этого факта.

Райан может ходить как здоровый человек, но иногда боль настолько берет над ним верх, что мужчина может упасть без сил, не чувствуя ноги. В такие моменты он запрещает мне помогать ему.

Я понимаю о чем он думает. Он считает себя жалким и непригодным.

– Я все равно здесь, рядом с тобой, – говорю ему каждый раз.

Я не уйду, пока он не поправится полностью. Не думаю, что смогу уйти.

Прошел месяц. Лето подходит к концу, начинается студенческий сезон и спустя столько времени я всерьез задумалась над своим будущим. Что будет дальше?

Здоровье Райана заметно улучшилось. Не могу не радоваться, когда вижу на его лице улыбку в те редкие моменты, когда мы сидим с ним вместе в саду, попивая холодный лимонад.

Я думала, что мой мир снова приобрел краски, Райан восстанавливается, работа на фирме временно приостановлена, но Фернанд помогает с некоторыми делами. Реймонд пока исчез с радаров.

Но однажды я случайно узнаю то, что от меня скрывали столько времени.

Я как обычно хотела навестить мужчину и напомнить ему выпить лекарства, как услышала их с Фернандом разговор в кабинете.

– Лали не должна знать об этом, – слышу тихий голос Райана, обращенный к адвокату, но я не могу больше прятаться. Выхожу из своего убежища и громко заявляю:

– О чем я не должна знать?

На этот раз я узнаю правду целиком. Какой бы она