Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

Однако уже и в стенах Госплана выкладки специалистов стали натыкаться на политические обвинения, когда некоторые работники Госплана попытались противопоставить экономическим и техническим расчетам революционный пафос социалистического строительства. Такой постановке вопросов планирования пытался дать отпор первый заместитель председателя Госплана СССР П.С. Осадчий: «Товарищи, которые здесь выступали, Гартван и Таубе, говорили, что мы можем произвести 6–7 млн. тонн чугуна, но они были заподозрены, им брошено было в лицо сомнение в лояльности, может быть здесь были подозрения в саботаже, в отсталости и т. д. <…> Мы говорим о техническом содержании проекта, который требует технического подхода, который требует углубленного суждения. Здесь нельзя переходить на другую почву, т. к. иначе вы получите в Президиуме со стороны его членов и техников или обязанность молчания, или пения похвал, а не критику» [489].

Председатель Госплана Г.М. Кржижановский поддержал позицию Осадчего, а критик Гартвана и Таубе вынужден был оправдываться[490]. Это было первое, пока еще очень слабое дуновение ледяного ветерка, которому вскоре было суждено разгуляться в полную силу…

Но пока специалисты Госплана все еще пытались отстоять реалистический подход к планированию. В.А. Базаров, председатель секции труда и культуры Госплана, подверг критике проект ВСНХ с точки зрения расчетов общих темпов промышленного роста и темпов роста производительности труда:

«Позвольте напомнить, что говорил представитель ВСНХ, который докладывал свой вариант, принятый нами как оптимальный. Он говорил, что запроектированные коэффициенты роста реальны при условии, что все предприятия, и реконструированные, и построенные заново с момента пуска в ход будут давать полный технический эффект, т. е. будут давать максимально возможные технические эффекты. Но это предполагает тщательно продуманный план организации труда: план того, какие трудовые ресурсы организующие и исполнительные должны быть привлечены и как они должны быть размещены. Мы знаем, что ВСНХ здесь поступил очень просто, он взял соотношение рабочей силы по квалификации, которое существует теперь, и увеличил пропорционально общую численность рабочих. Если так строить пятилетку, то ничего не получится»[491]. И далее Базаров дает оценку необходимых масштабов профессиональной подготовки рабочих и инженерных кадров, отмечая, что точных расчетов потребности в профессиональной подготовке пока еще не сделано[492], а без этого планы роста производительности труда и прироста производства промышленной продукции оказываются построенными на песке.

Но все эти возражения не могли повлиять на уже принятые решения. 23 января правительство, рассмотрев отправной и оптимальный варианты, приняло оптимальный вариант, получивший название «Пятилетний народнохозяйственный план на 1928/29–1931/32 гг.». Председатель Госплана до последнего пытался возражать против этого решения, но его доводы о недостаточной сбалансированности и экономической обоснованности многих цифр оптимального варианта не были приняты во внимание.

После того, как эти решения состоялись, многие критики контрольных цифр пятилетки в публичных выступлениях уже не рисковали подвергать сомнению одобренные высшими инстанциями контрольные цифры. Вот что писал, например, И.А. Калинников в мартовском номере журнала «Плановое хозяйство» за 1929 год: «Задачи, поставленные перед металлопромышленностью в следующем пятилетии, растут с каждым днем. Достаточно напомнить, что в апреле прошлого года, когда мы составляли директивы для разработки пятилетнего плана промышленности, мы не посмели дерзнуть на те цифры колоссального развертывания, которые сейчас значатся в отправном и оптимальном варианте, – 8 и 10 млн. тонн чугуна. Еще в августе месяце ВСНХ, выступая со своим вариантом, не называл цифру в 10 млн., а хотел ограничиться 7 млн. тонн чугуна. Я хочу подчеркнуть, что пресс металлического голода, который давил нас в истекшее пятилетие, оказал мощное влияние и на пятилетку – даже в процессе ее составления»[493]. Однако тень сомнения проскальзывает и в этой публикации: «…как только мы задавались вопросом, каким путем этого можно достигнуть, мы упирались в огромные трудности»[494].

Так что на пятом съезде госпланов СССР (7–14 марта 1929 года) обсуждали уже по существу согласованные и принятые правительством цифры пятилетнего плана. Неясно даже, зачем обсуждался отправной вариант, если оптимальный уже был взят правительством за основу. Все главные ораторы – Кржижановский от Госплана и Куйбышев от ВСНХ – демонстрировали единодушие в понимании задач пятилетки, расходясь лишь в нюансах. В своем выступлении на этом съезде Куйбышев бросил фразу, оказавшуюся пророческой (впрочем, легко быть пророком, зная решения, уже принятые высшим партийным руководством): «Я бы считал более правильным (но на этом я не буду настаивать), чтобы был принят один вариант, при котором нас бы обязали сделать всё возможное для осуществления его в 5 лет»[495]. Какой же именно вариант пятилетки имел в виду Куйбышев, предлагая утвердить лишь один из них? Сделав реверансы в сторону разработчиков отправного варианта, он твердо заявил: «Я хочу сказать, что оптимальный вариант должен быть для нашего хозяйства маяком, к которому мы должны стремиться…»[496].

Первый пятилетний план был вынесен на обсуждение XVI конференции ВКП(б) (23–29 апреля 1929 года) и после одобрения партийным форумом[497] утвержден V съездом Советов СССР (20–28 мая 1929 года)[498].

Глава 12

ВСНХ: старт первой пятилетки

Убежденность В.В. Куйбышева в необходимости обеспечить высокие темпы индустриализации проявлялась не только в его активной борьбе за высокие задания первого пятилетнего плана, но и в практической работе по его осуществлению. Еще не были утверждены окончательные цифры, еще продолжались их обсуждение и доработка, а он как председатель ВСНХ СССР с головой окунулся в проблемы крупнейших предприятий и важнейших строек. Он многократно выезжал на важнейшие стройки и на крупные предприятия, чтобы не из кабинета и не по отчетам, а по собственным впечатлениям оценить, как идет работа по выполнению заданий пятилетки, составить себе представление о качествах хозяйственных кадров и об их способности добиться желаемых результатов. Так, в мае 1929 года Куйбышев совершил поездку по строящимся и реконструируемым промышленным предприятиям Украины. Выступив на Всеукраинском съезде Советов в Харькове, он затем посетил строящуюся Харьковскую электростанцию, Керченский металлургический завод, Днепрострой, металлургический и трубный заводы в Мариуполе, проводя совещания со специалистами и хозяйственниками и участвуя в митингах[499].

Понимая, что без рационализации и техники, и организации строительного процесса не удастся добиться запланированных результатов по снижению себестоимости строительства, Куйбышев самое пристальное внимание уделял иностранной технической помощи для обеспечения правильного хода проектирования и осуществления крупнейших строек.

Одной из таких строек было возведение Днепрогэса. Ее строительство возглавлял опытный инженер А.В. Винтер, а главным инженером был Б.Е. Веденеев. Но, поскольку в СССР еще не было опыта сооружения столь крупных гидроэлектростанций, Политбюро в 1926 году было