Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

политическую необходимость, которая к тому же подкреплялась прямыми указаниями сверху. А выше Куйбышева в политической иерархии были только председатель Совнаркома Рыков и генеральный секретарь ЦК Сталин. Рыков сам был противником преувеличения темпов развития промышленности и настаивал на необходимости соблюдения баланса между промышленностью и сельским хозяйством, между легкой и тяжелой промышленностью. Сталин же был горячим поклонником форсирования темпов индустриализации. И, скорее всего, именно позиция Сталина получила отражение в письме Куйбышева жене от 12 октября 1928 года. В нем он сообщает, что заболел, но пришлось работать весь день. «И я разбитым остаюсь на ночь с обязательством к утру свести баланс по контрольным цифрам» [470].

Тяготился ли Куйбышев необходимостью выжимать из контрольных цифр пятилетки не только все возможное, но и заведомо нереальное? Трудно ответить однозначно. Во всяком случае, предлагая явно завышенные задания по снижению себестоимости, Куйбышев, тем не менее, не рассчитывал в достижении этих цифр только на партийную волю или административный нажим. В выступлении перед партячейкой ВСНХ он детальнейшим образом разбирает имеющиеся резервы в области снижения себестоимости. И хотя он готов был идти гораздо дальше того, что допускали экономические расчеты, груз ответственности за подобные решения, как мы увидим дальше, все же давил на него.

Но в то же время он был убежден в необходимости форсирования темпов индустриализации любой ценой ради достижения целей строительства социализма. 16 октября он снова пишет жене: «Вчера я уже выходил на работу, состояние однако пока еще неважное. Не знаю как-то сегодня буду вести “бои”. А “бои” будут большие. Определились уже основные линии; и Госплан и ВСНХ выпустили книжки со своими позициями. Теперь все изучают эти “произведения”, спорят по поводу отдельных положений. Однако несмотря на ясность “позиций”, очень трудно предусмотреть, что будет в твоей позиции уязвимым, на какое слабое место посыпятся удары. Надо знать всё, и мне знать конкретнее чем кому-нибудь. Вот на таком-то заводе себестоимость снизили на 15 %, почему же нельзя на 10 % снизить по всей промышленности? Изволь отвечать, а для этого надо знать конкретные условия каждого завода. Или – такое-то строительство не имело в прошлый сезон кирпича, как ты можешь проектировать расширение строительства при продолжающемся дефиците строит. материалов. Приходится доказывать, что промышленность обеспечена стройматериалами, что принимаемыми мерами дефицит будет смягчен. И т. д., и т. д. Таких моментов миллион, в тысяче областей (и бюджет, и себестоимость, и стройматериалы, и валюта, и проектирование, и техническая подготовленность и т. д. и т. д.). Одним словом обстановка, приблизительно, настоящего боя: там тоже не знаешь в каком кубометре пространства тебя поразит пуля» [471].

Думается, Куйбышев здесь немного кокетничает. Он достаточно хорошо представлял, по каким именно натяжкам и произвольным допущениям в плановых проектах ВСНХ будут наноситься удары, потому что критика по этим пунктам озвучивалась неоднократно (цитированные выше статья из журнала «Плановое хозяйство» и критические замечания на заседании президиума Госплана в феврале 1928 года – лишь часть примеров такого рода). Неожиданность могла быть вызвана, пожалуй, тем, что подобных моментов было немало, и не всегда можно было предугадать, по какому именно пункту будут предъявлены претензии и со стороны отдельных специалистов, и со стороны руководства Госплана.

Судя по письму, Куйбышев был убежден что именно наращивание темпов капитального строительства позволит преодолеть все трудности, все дефициты и преобразовать экономику страны: «Но это технические затруднения “сражения”. Важнее, конечно, реальные затруднения, существующие в нашей экономике. Как не велики они сейчас на деле, но программа строительства, намеченная нами, должна быть осуществлена; именно для преодоления этих затруднений в будущем. Иначе они будут перманентны. Стройка все же бойко идет, с колебаниями, с ошибками, с безобразиями подчас, но идет и заметно меняет характер экономики. Мы сейчас (раньше и не могли) задаемся такими большими темпами роста промышленности, обслуживающей сельское хозяйство, что через несколько лет и с.-х. сможет здорово двинуться вперед»[472].

Валериан Владимирович верил, что увеличение темпов будет продвигать вперед построение социалистического общества, и эта вера заставляла его не видеть за различными трудностями объективные обстоятельства, способные пустить под откос слишком размашистые расчеты. «Я с совершенно спокойной совестью буду отстаивать свою программу, – писал он жене, – несмотря на трудности (кстати, часто сильно преувеличиваемые). Мне очень досадно, что я не сумею тебе подробно описать всей этой программы будущего строительства, а она страшно увлекательна. Пятилетний план, например, это буквально “музыка социализма”, это доподлинная программа строительства нового общества»[473].

Вместе с большинством коммунистов, он, как и в революционной юности, продолжал мечтать о том, чтобы вырвать страну из отсталости и создать на этой основе более справедливое общество. На возникающие при этом трудности он смотрел как на нечто, подлежащее безусловному преодолению, хотя и видел чрезвычайную сложность решения этой задачи. 19 октября в письме жене снова всплывает проблема себестоимости: «Обсуждение контрольных цифр закончилось выбором комиссии без каких-нибудь решений, но общий смысл прений свелся к тому, что, повидимому, нам предложат дополнительное снижение себестоимости. Ух, трудно будет!»[474].

Куйбышев понимал, что его проектировки пятилетки будут встречать серьезные возражения, но даже при их одобрении осуществить их будет крайне непросто, и желаемый результат не гарантирован. В очередном письме 24 октября 1928 года он рассказывает: «“Бои” происходят рассыпным строем и очень затягиваются. Комиссии, подкомиссии, совещания, личные беседы – под этими формами пока оттягивается решающий вопрос. Никто пока не берет на себя инициативу предложить цельную систему хозяйственного плана на этот год. Наша (ВСНХ-ская) позиция цельна, но… все больше и больше жизнь обнаруживает трудность ее выполнения. Какими путями обеспечить запроектированную нами программу капитального строительства (себестоимость или бюджет)[475] или она должна быть свернута? Вот вопросы, которые сейчас всюду трактуются и пока не получают ответа. В понедельник 29/Х вопрос окончательно решится»[476].

30 октября он возвращается к беспокоящей его проблеме снижения себестоимости: «В общем основные элементы контр. цифр промышленности выглядят теперь в таком свете: себестоимость – 7 % (я пошел на такой размер снижения, хотя трудно будет дьявольски); размер капит. работ тот что запроектирован ВСНХ; бюджетные ассигнования 780–800 мил. р. (против 650 наркомфиновских и 825 ВСНХ). Я не могу не признать, что сделано всё возможное, чтобы удовлетворить интересы индустрии, но… все же эти средства недостаточно обслужат программу производства и капитальных работ. Придется здорово ударить по оборотным средствам, что представляет большую опасность с точки зрения бесперебойности производственного процесса и с точки зрения напряжения банковских средств…»[477]. Куйбышев фактически понимает, что составленный ВСНХ план неизбежно приведет к нарушению финансовой сбалансированности экономики,