Ночь пляшущей тени - Алексей Бессонов

– Полный газ, рули на подъем тридцать градусов, – приказал он Ларкаану, который стоял у правого плеча своего командира.

Полностью заправленный несущим газом, «Даамир» поднимался быстро, но Маттер знал, что пройдет еще какое-то время, прежде чем гигантский воздушный кит наберет скорость и начнет слушаться рулей. Пять огромных пропеллеров неистово рубили воздух, и все же густые рощи мыса Понд, казалось, едва ползут внизу. Вот стрелка указателя горизонтальной скорости двинулась по циферблату резвее – Маттер крутнул обшитый шершавой кожей обод руля, и несколько секунд спустя нос корабля медленно, нехотя, но все же покатился вправо.

«Даамир» поворачивал к югу.

– Западный ветер, один щелчок, – произнес Эрмон. – Корабль на курсе, командир!

– Прекрасно! Убавить оборотов, выключить пятый двигатель. Когда войдем в крыло встречного ветра, можно будет подняться на пол-лона, но не больше. До утра постарайтесь меня не тревожить. Кораблем командует господин Эрмон.

– Ясно, командир! Принимаю командование.

Маттер покинул ходовую рубку и, пройдя через тесный отсек с электрооборудованием рулевых машин, поднялся по легкой лесенке наверх, в глубину корпуса. Коридор, в котором он оказался, представлял собой почти невесомую трубу, сплетенную из лакированной лозы. Пол под ногами слегка пружинил, и князь знал, что его пассажирам придется долго привыкать к этому.

Все на «Даамире», начиная от огромного его «скелета», все, за исключением двигателей, редукторов и топливных баллонов, изготовлено было из самых легких материалов. Легких, но в то же время чрезвычайно прочных, потому что Маттер изначально задумывал свой корабль способным на дальние перелеты с неизбежными бурями и грозами в пути. До него кораблей таких размеров в Пеллии не строили, да и Маттера, когда он искал инженеров, способных воплотить его идеи, многие считали безумцем. Хребтовые конструкции больших размеров собирать уже умели, однако слишком сложным считался расчет на прочность; когда же столичные прочнисты слышали, на какой объем корпуса замахнулся князь, они начинали закатывать в ужасе глаза.

Маттер, однако, не просто знал, чего он хочет: он представлял себе, как…

Корабли легче воздуха строили во многих мирах, о существовании которых пеллийские инженеры даже не догадывались. Задавшись целью создать корабль, способный ходить на огромные расстояния без пополнения запаса несущего газа, Маттер обратился за помощью к некоторым своим друзьям, и те с удовольствием разыскали для него почти сотню древних проектов, успешно осуществленных в разные эпохи и в разных мирах. Большинство из этих конструкций в Пеллии скопировать оказалось невозможно – отсутствовали не только нужные материалы, но и, главным образом, могучие энергоустановки, до которых пеллийской науке оставались десятилетия, – и все же на основе нескольких достаточно примитивных машин Маттер смог сформулировать идеи, благодаря которым был создан «Даамир».

Двигателей для него тоже поначалу не было. Те, что можно было купить, не устраивали князя ни по мощности, ни, главное, по надежности. Производившиеся в Пеллии моторы, которые подходили по весу, имели свойство течь по всем сальникам, жрать масло, рвать под нагрузкой шатуны, а иногда просто взрываться. Топливная аппаратура, и без того хилая, на высоте обмерзала и отказывалась работать. Засев с несколькими молодыми инженерами, не боящимися самых безумных, казалось бы, идей, они полностью переделали один из массово строящихся моторов – фактически, от него остался только двенадцатицилиндровый блок, и ничего больше. Поршневая группа была создана заново, причем отливали ее из сплавов, никогда ранее для этого не применявшихся. Совершенно иначе спроектировали головки, изменив привод и расположение клапанов, что потребовало новых топливных смесителей, так как прежние, восходящего потока, в новой конструкции работать уже не могли.

Маттеру очень хотелось оснастить свои моторы штукой под названием «центробежный нагнетатель», но он понимал, что жаропрочные сорта стали, из которых можно будет изготовить его детали, появятся в Пеллии даже не завтра.

Огромные пропеллеры, с отлитыми из «лунного серебра» лопастями на стальных втулках делались по собственным чертежам князя. Инженеры компании, куда он обратился со своим заказом, пожимали недоуменно плечами, но Маттера их мнение не интересовало в принципе: вопросы эффективности толкающего винта были детально разобраны в тысячах самых разных миров за тысячи и даже миллионы лет до появления Пеллии… Князю оставалось только воспользоваться плодами чужих трудов.

С особым удовольствием он воплотил чью-то идею, восхитившую его своим лаконизмом и изяществом: с поворотными моторными коробами пришлось помучиться, но зато маневренность корабля, особенно при посадке в сложных условиях, стала просто поразительной!

Впрочем, «Даамир» имел и еще кое-какие особенности, однако о них на корабле знали буквально три человека…

Маттер нажал на ручку, и тонкая серебристая дверь каюты со щелчком подалась ему навстречу. В тесной прихожей, которая служила гардеробной, князь с озабоченным видом распахнул решетчатый плетеный шкаф, порылся в его глубине и вытащил длинное кожаное пальто с меховым воротником. Из карманов пальто торчали раструбы меховых перчаток.

– Годится пока, – хмыкнул Маттер и прошел в свою спальню-кабинет.

Элида, задумчиво сидящая на стуле возле иллюминатора, резко обернулась навстречу хозяину каюты. В ее глазах читалось легкое смущение.

– Я обещал показать вам верхнюю наблюдательную площадку, – улыбаясь, проговорил Маттер. – Идемте, скоро совсем стемнеет, а ночью там довольно неуютно.

– Мне почему-то подумалось, что плыть под звездами, между небом и землей, – моргнула Элида, – это должно быть очень красиво…

– На скорости сто лонов в час? – фыркнул Маттер. – Или вы думате, что оказались на прогулочном паруснике, где оркестр играет на верхней палубе романтические мелодии? Да всю эту красоту сдует в момент! Надевайте пальто – оно великовато, но придется потерпеть. И перчатки не забудьте – там, наверху, все лестницы очень холодные.

Пройдя по боковому коридору, Маттер свернул вправо к центральному, а там, буквально через два десятка шагов остановился возле большого прямоугольного люка в потолке.

– Значит, так, – деловито заговорил он, нашаривая у себя над головой шнурок веревочной лесенки, – если вы замерзнете или, да помилуют нас луны, почувствуете головокружение от высоты, сразу останавливаетесь и начинаете медленно, осторожно спускаться. Вниз на лестнице не смотреть, только вверх и перед собой, ясно?