Театр. Том 2 - Пьер Корнель

царственный, Леонтий, Маркиан —

Вот кем я за день был, и все это обман,

Затем что и сейчас, пред смертью, как доселе,

Мне не дано понять, кто я на самом деле.

Пульхерия.

Нет, вашей участи моя страшней стократ:

Какие беды вам сегодня ни грозят,

От всех страданий смерть излечит вас с рассветом,

А мне отказано и в утешенье этом…

Но здесь предатель. Тсс!

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же и Аминтас.

Аминтас.

Я кровью Фоки смыл

С себя тот грех, что мне приписан вами был.

Ираклий.

Как!

Аминтас.

За изменников напрасно нас считали.

Тирана нет, и вновь владыками вы стали.

Ираклий.

Владыками чего?

Аминтас.

Страны своей родной.

Маркиан.

И это сделано тобою?

Аминтас.

Нет, не мной.

Ираклий.

Кому ж обязаны мы свыше всякой меры?

Аминтас.

Верь иль не верь, а вы в долгу у Экзупера.

Маркиан.

Но мы ж им преданы!

Аминтас.

Как ни смешно сказать,

Он предал вас затем, чтоб верх могли вы взять.

Ираклий.

Но кем же, как не им, подавлено восстанье?

Аминтас.

Его поднять он сам и отдал приказание.

Маркиан.

Но он зачинщиков схватил?

Аминтас.

Лишь для того,

Чтоб пленников, равно как и друзей его,

Которых в заговор вовлек он против Фоки,

В покои допустил к себе тиран жестокий.

Провел с собою нас успешно Экзупер,

И оказались мы сильнее не в пример

Не разобравшейся в обмане дерзком стражи,

А Крисп услужливо за тестем сбегал даже.

Лжепленники, едва явился деспот в зал,

Кинжалы вынули, к расправе дав сигнал,

И гневная толпа тирана окружила,

Но Экзупер на нас прикрикнул что есть силы:

«Прочь! Первым я удар злодею нанесу

И этим честь свою от гибели спасу».

Он жертву поразил. За ним и остальные

Вонзили в деспота клинки свои стальные.

Дух Фока испустил, и тут со всех сторон

Раздался дружный клич: «Ираклия на трон!»

Везде ответили нам крики одобренья,

И стражу взяли в плен мы без сопротивленья:

Из воинов его бесчисленных дружин

С тираном вместе жизнь не отдал ни один.

Пульхерия.

Как мудро Экзупер измыслил способ мести!

Аминтас.

Вот он и сам спешит к вам с Леонтиной вместе.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же и Леонтина, Евдокия, Экзупер, толпа заговорщиков.

Ираклий (Леонтине).

Ужели, госпожа, судьба теперь за нас

И правду рассказал Аминтас нам сейчас?

Леонтина.

Я, государь, сама своим ушам не верю.

Все наши чаянья сбылись в столь полной мере…

Ираклий (Экзуперу).

Изменник доблестный! Поторопись обнять

Царевичей, тебе не властных долг отдать.

Экзупер (Ираклию).

Обоих? Нет. Ведь тем, что кровь тирана пролил,

Я одного вознес, другого обездолил.

Маркиан.

Другой, кто б ни был им, не вправе клясть судьбу:

И он, будь Фока жив, лежал бы уж в гробу.

Но что ни говори, душа моя уныла.

Ираклий.

Наверно, кровь твоя в тебе заговорила.

И все-таки впадать в унынье не расчет:

Пульхерия — твоя, коль власть твой друг возьмет.

Раз мертв отец-тиран, брак сына с ней возможен.

(Леонтине.)

Всем спорам должен быть тобой конец положен.

Леонтина.

Поверите ли вы одним моим словам?

Маркиан.

Но кто же, как не ты, даст ключ к разгадке нам?

Леонтина.

Нет, чтоб сомнения в вас не могли родиться,

Не я отвечу вам — сама императрица.

(Протягивает Пульхерии письмо.)

Ты почерк узнаешь? Послание прочти

И кто твой брат, кто муж, обоим возвести.

Письмо мне мать твоя вручила, угасая.

Пульхерия.

Святые письмена с тоской я лобызаю.

Леонтина.

Услышать от нее вам суждено судьбой,

Кто вы, царевичи.

Ираклий (Евдокии).

Что б ни было, я — твой.

Пульхерия (читает письмо Константины).

«В несчастье принесла мне счастье Леонтина.

Дитя свое отдав за сына моего;

Дошла она затем бесстрашно до того,

Что подменила им и деспотова сына.

Кто небылицею мнит подвиг столь великий,

Пусть знает: дважды был обманут наш тиран.

Леонтием теперь зовется Маркиан,

Лже-маркиана же родил на свет Маврикий.

                    Константина».

(Ираклию.)

Как! Ты мой брат?

Ираклий (Пульхерии)

Теперь все ясно наконец,

И вскоре ты пойдешь с любимым под венец.

Леонтина (Ираклию).

Ты знал достаточно, чтоб не возлечь с сестрою,

Но знал не все — не то простился б с головою.

(Маркиану.)

Царевич! Мне в вину не ставь мои дела:

Лишь долгом я на них подвигнута была.

Маркиан.

Я радость общую делю, не прекословя,

Но подавить в себе не властен голос крови.

Хотя любви тиран не заслужил отнюдь,

Сын об отце тайком не может не вздохнуть:

Не разрывают вдруг тех уз, что нас связали.

Ираклий.

Будь, чтобы их забыть, Леонтием и дале!